Похоже, привыкла видеть перед собой мямлю, а тут у этой мямли отрос острый язычок. Впервые затюканная падчерица дала обидчице отпор.
Женщина часто заморгала. Дар речи вернулся к ней не сразу.
— Да с чего ты взяла, Мэри, что отец тебе что-то оставил? — вкрадчиво начала она. — Давно уже от его состояния остались жалкие гроши. Теперь мы живем на деньги моего первого мужа, отца моих дорогих крошек.
Ложь. Опять наглая и неприкрытая ложь. Однажды, убираясь в комнате мачехи, Мэри наткнулась на отцовское завещание: леди Дельфина не имела права тратить ее долю наследства.
— Так тем более! — воскликнула я. — Хватит на шее у вас сидеть. Сами едва концы с концами сводите, а еще лишний рот кормить. Точно надо скорее мужа искать, избавить вас от обузы в своем лице.
У мачехи дернулось веко. Она потянулась к большой броши у себя под горлом и покрутила ее, словно та мешала ей дышать.
— Да кто на тебя позарится, на убогую? — раздался из-за спины леди Дельфины голос свинюшки. — Замухрышка. Все платья штопанные-перештопанные.
Что правда, то правда. Не было у Мэри нарядов. Вся ее одежда с чужого плеча, чистая, отутюженная, но в цветных заплатках. И башмаки дырявые.
— Зато хозяйка я хорошая. Готовлю вкусно. Работы не боюсь. Молодая, красивая. Даже если приданное мое вы промотали, высокое происхождение никуда не делось. Дворянки на дороге не валяются. Вон за конюха соседского пойду. Он будет счастлив такой жене.
— А если за конюха пойдешь, наследство не получишь, — злорадно показала мне язык доска Клодетта.
— Так нет же наследства больше, кончилось, — вскинула я брови, — сами же сказали. Или все-таки есть, и вы живете на мои деньги, а не я на ваши?
Лицо тощей напряглось. Мачеха бросила на дочку яростно-недовольный взгляд, мол, закрой рот и не встревай в чужие разговоры.
— Иди, Мэри, в свою комнату, — обратилась она ко мне неожиданно ласковым голосом. — Устала, наверное, за утро. Столько дел переделала. Отдохни. К обеду ждем важного гостя.
Что-то не нравился мне этот елейный тон, и слова о госте настораживали.
Глава 2. Волшебная сила борща
После смерти отца из светлой теплой комнаты на втором этаже Мэри переселили на холодный чердак.
Скатная крыша, над головой перекрестье оледеневших балок. На деревянных брусьях я видела белый налет инея, да что там — целые наслоения льда! Свет едва проникал сквозь единственное круглое окошко под потолком.