Жид у жида копейку украл, а весь мир об этом должен помнить! Что за нация?
— Удивительная, — согласился калика. Про себя подумал, что пан Кичинский еще удивительнее. Клянет христианство, как придуманное иудеями лишь для того, чтобы закабалить весь мир, а сам выстроил роскошную церковь при замке, всех гоняет к попу на исповедь, крестится и бормочет «Славен наш бог в Израиле». Что за каша в голове?
Томасу наскучила дискуссия о далеких и непонятных вещах. Он за спиной князя наклонился к уху Яры.
— А где ты была, когда мы искали тебя у твоего Ночного Филина? Ох, как искали, как искали.
Он мечтательно вскинул глаза к своду, губы зашевелились. Руки сошлись на невидимом, словно пальцы отжимали, выкручивая, мокрую рубашку.
Яра сказала деловито:
— Я поехала в соседнюю деревню, чтобы там купить хороших коней. И вообще приготовить все к дальней дороге. Я была уверена, что нам все это понадобится через день-два... Только вы ушли еще раньше.
Томас бросил косой взгляд.
— А если бы мы не выбрались из каменоломни?
Глаза Яры распахнулись, как две лесные поляны, заросшие цветущим клевером.
— А чего бы вы там сидели?.. Сэр Томас, для тебя оттуда выбраться, что хрюкнуть в свое удовольствие.
Томас вспомнил, чего стоило выбраться из каменоломни, ощутил, как по коже побежали холодные кусачие мурашки размером с майских жуков.
— Да, конечно, — подтвердил он дрогнувшим голосом, — мы нахрюкались вволю. До сих пор по ночам хрюкается.
Глава 4
Томас не знал замка в Британии, где бы не появлялись менестрели.
Томас не удивился вовсе, что в разгар пира, когда первый голод и жажду все утолили, ели и пили дальше неспешно, вели степенные беседы, появился менестрель. Правда, здесь его звали сказителем и былинником, хотя кое-кто называл по старинке кощунником.
Разговоры умолкли, Томас понял, что кощунника знали, чтили.
— Поклон тебе, старец, — сказал Кичинский почтительно.
Кощунник не был стариком, на взгляд Томаса, скорее уставшим и разочарованным разбойником, который сменил меч на лиру, ну, на эту доску с натянутыми тетивами.