Он понял, что действовать следует по собственному разумению, а в этой компании ничего хорошего его не ждет.
Едва рассвело, он, не слушая споров о том, что делать дальше, взял дедушку за руку и повел его к оврагу, через который они перетолкали микроавтобус как раз на последних каплях бензина. А потом вниз, под уклон. Солнце палило нещадно, когда добрались до топкого места, поросшего камышом. Руками вырыли ямку, дождались, пока осядет муть в просочившейся в углубление воде, и напились, осторожно втягивая влагу губами.
А Костик взял дедушку за руку, и они пошли дальше. Вниз. Под уклон местности. Попадавшиеся чахлые кустики становились все бодрее, кривая акация порадовала Костика несколькими сухими сучьями, которые он прихватил с собой.
Обернувшись, убеждался, что вся команда, эти дяди и тети, растянувшись на полкилометра, следуют за ним. А потом они вышли на берег узкого, длинного озерца, поросший корявым редким лесом. Народ полез купаться, вывозился в топкой прибрежной жиже.
О том, что нужно сразу всем ехать в одной машине, прихватив с собой бензин из остальных, Костик говорил еще в момент встречи. И о компасе из иголки. Но кто будет слушать мальчишку или старого китайца, хоть он и одет по европейской моде.
Дрофу он упокоил палкой с первого же броска. Сухих лепешек помета для костра притащил в собственной застегнутой и вывернутой ветровке.
– Дедушка, почему ваш внук всегда молчит? Он что, не владеет русским? – спросил один из мужчин.
– Вы его не слышите, – ответил дедушка. – Но видите, что он делает.
Конечно, акустический контакт был, но говорить Костик старался поменьше.