– Учили нас от простого к сложному, как и строится любая система знаний. Помню «Зимняя степь» у нас была в средней группе. Задача – ночевка на ровном месте без костра. Шесть пятилетних малышей, гуанако наших воспитательница отогнала. Велела самим придумать, как быть. Холодно, ветрено, мерзнем. А потом Нютка слупила с меня безрукавку и подстелила прямо на стылую землю. Остальные тоже распоясались, со всех сторон ко мне притиснулись и закрыли теплыми телами. Повозились мы, конечно, пока сплелись в клубок так, что ничей локоть ничье ухо не тревожит, и сообразили, как меховушки разместить, чтобы никому не дуло.
Потом – сложение сил. Это нас учили синхронно крякать при рывке каната. Объясняли, что прятаться нужно поодиночке, но при защите от леопарда бежать не следует, а необходимо прикрывать друг друга вкруговую или, когда все в кучу собрались, начинать охват дугой, чтобы зверь почувствовал угрозу и отошел.
Уже позднее до меня дошло, что склонность к коллективным действиям в нас тогда заложили фундаментально. Причем размер команды или личность партнера значения не имели. – Максютка помолчал немного. – Хотя, знаешь, Мишка, мы ведь со взрослых копировали. Помнишь, бык осерчал, а ты его отвлек, и Гайка своим боло ему ноги спутала.
А еще картинку мира нам всегда давали в сложном виде. Не просто птичка, а кого она ест, и кто на нее охотится, и зачем лягушки, и почему овраги нельзя засыпать совсем, а потоки воды в них нужно притормаживать. А потом на физике и химии – то же самое. И на социологии, про человеческие качества и про то, каким образом на них можно сыграть с разными целями.