— Ты у меня видный турист СССР, на шестом месяце, а пешедралом преодолеваешь значительные расстояния.
— А мы не спеша. Будем идти с тобой, держаться за руки, разговаривать, дурачиться. Здорово же!
— Здорово, — согласился Олег. — Мне с тобой все здорово. И дурачиться тоже. Хотя ты — удивительно серьезная дама.
— Это плохо? Что я серьезная? — затаив дыхание, спросила Лера. Она отчаянно боялась, что из-за каких-то ее недостатков, которых у нее было, несомненно, множество, Олег может ее разлюбить.
— Плохо, — без тени улыбки ответил он.
— Правда любишь? — голос у Леры дрогнул.
— Правда. Вот все про тебя знаю и понимаю, а все равно люблю, дурища ты моя! Когда же ты наконец в это поверишь?"
"— Я верю. Олег, правда верю. Я тоже тебя люблю. И у нас с тобой все будет хорошо. Мы будем жить долго и счастливо и умрем в один день.
— Нет уж, помирать мы пока не будем, — Олег потянул ее за руку. — Мы еще только начинаем жить.
По песчаной дороге, ведущей за пределы поселка, они углубились в лес, по краю которого росли клены. Прошли мимо поля с созревшим овсом, мимо струящейся вдоль обрыва реки, мимо яблоневого сада, в котором одуряюще пахли созревающие уже яблоки, мимо березовой рощи, в которой, по доброй традиции, целовались парочки.
Тропинка вывела к храму, с которого уже сняли строительные леса.
— А хочешь, залезем туда? — услышала она голос мужа.
— Как?
— Да очень просто. Там же наверху смотровая площадка есть. Помнишь, наши мальчишки все туда рвались? Но тогда опасно было.
— А сейчас не опасно?
— Не боись, с тобой профессиональный спасатель, — Олег взял ее за руку чуть повыше локтя и подтолкнул к входу.
— А пошли, — в Лере вдруг проснулся небывалый азарт. — Не так уж это и высоко. Гораздо ниже, чем колокольня в нашем Кремле.
— Ниже, хотя и ненамного. Только чур подниматься медленно и на площадках отдыхать.