Егора чуть не затрясло:
— Ну, ты же сказал, что она пропала… Влетела, что ли, и ее задержали?
Уринсон свел было брови к переносице, но потом до него дошло, и он коротко хохотнул:
— Нет, она без вести пропала!
— Как это? — прошептал Якушев.
— А я знаю? — пожал плечами Уринсон. — Говорят, третий день ее на работе нет. Дома тоже не появлялась. Муж из Смольного приезжал на «вольво» с мигалкой. Прокурорские у «убойщиков» в РУВД были… В общем, нездоровая ерунда.
Замершее было в груди Егора сердце словно сорвалось с цепи, колотясь о ребра.
— А кто знает толком-то?
Уринсон покачал головой:
— В РУВД, наверное…
Потом Борис сказал что-то еще и ушел.
Егор ничего уже не слышал и не видел. Он неподвижно стоял у окна и тяжело дышал. Сколько он так простоял? Наверное, долго… Очнулся Якушев от того, что в кабинете появился какой-то гражданин, начавший с порога рассказывать, как у него в подъезде выхватили дипломат.
— Не били? — повернулся к потерпевшему Егор.
— Нет. Но, понимаете…
— Понимаю, — кивнул Якушев.
— Трое. И они такие…
— Шустрые и неприметные.
— Точно! — обрадовался мужчина.
— Мы знаем эту банду, — без улыбки уверил Егор. — Сейчас принимаются меры к ее нейтрализации. Вы идите, мы разберемся.
Потерпевший понимающе округлил глаза и, мелко закивав, попятился к двери. Его лицо выражало уверенность в том, что он прикоснулся к какой-то тайне.
Когда несостоявшийся заявитель ушел, Егор бросился к телефону, начал было звонить «убойщикам» в РУВД, но потом бросил трубку и побежал в районное управление сам.
"В РУВД Якушев, конечно же, ничего не выяснил. Атмосфера у «убойщиков» была напряженной, никто ничего конкретного не знал, но все досадовали, что, мол, теперь та-акое начнется… Сотрудники уголовного розыска — люди, как правило, весьма циничные, а уж те, что работают в «убойном» отделе, — тем более. Они сопереживают редко. Они так часто вытаскивают разложившихся стариков из квартир, куски мяса и мертвых младенцев из помоек, что смотрят на человеческое горе, как стоматолог на кариес: «Будет немного больно, но обезболивающего нет, придется потерпеть… Рот, я сказал, шире!» Пропавших без вести (на жаргоне — потеряшек) в «убойных» отделах очень не любят, так как уголовные дела надо возбуждать по факту пропажи, а это, естественно, статистику не улучшает.
А тут еще пропала не кто-нибудь, а помощник прокурора Николенко, которая как раз и надзирала за уголовным розыском.