Одна из дочерей царя Дария будет твоей женой. Разве ты откажешься от царской дочери?
Гефестион молча опустил глаза.
– Царь, – сказал, смеясь, Неарх, – а ты что же, будешь у нас сватом?
– Не только сватом, – ответил Александр, – я и сам еще раз женюсь. Женюсь на персидской царевне. У нас будут персидские дети, мы все породнимся. Вот тогда и не будет больше разговоров, кто эллин, а кто варвар. Или для вас невелика честь породниться со своим царем?
– О Александр! – упавшим голосом сказал Гефестион. – Каким испытаниям ты нас подвергаешь!
– Друг мой, Гефестион! – ответил Александр.
Гефестион молчал. Длинные черные кудри, упавшие на лоб, скрывали его глаза. Он понимал, что Александр надеялся этим смешением народов скрепить свое разноплеменное государство. Но жениться на персиянке…
– Ты думаешь, что я очень счастлив назвать женой Статиру? – продолжал Александр.
– Я понимаю, Александр. – Гефестион улыбнулся Александру. – То, что ты решил, – правильно. Может быть, только выполнить очень трудно…
Гефестион, сын Аминтора, был чистокровным эллином, и преодолеть присущего эллинам отвращения к варварам он не мог. Он мог только скрывать его.
Такого роскошного празднества еще не видели персидские города. Пять дней шумело свадебное веселье.
Кто думал о счастье? Кто ждал счастья?
Многих прельстило приданое невесты. Многие хотели угодить царю. Женщин о согласии не спрашивали. Они должны были забыть о своих отцах и братьях, погибших в битвах с македонянами, которые стали их мужьями.
Александр все понимал. Злое, с прямыми чертами лицо Статиры не привлекало его. Но он веселился, пил вино, громко приветствовал певцов и флейтисток. И потихоньку, с затуманенной, захмелевшей головой, шептал себе в чашу:
– Светлая моя… Светлая моя…
Роксаны не было в Сузах. В тот же день, как узнала о том, что готовятся свадьбы, не простясь с Александром, уехала в Вавилон.
Александр сделал то, что хотел.