Они поставили у себя статуи богинь из священной маслины и каждый год, как обещали, приносили жертвы на алтарь Афины и Эрехфея.
К этому времени эгинцы научились строить военные корабли и сразу стали хозяевами в Эгейском море. Они враждовали с эпидаврийцами, грабили их берега и наконец украли и увезли к себе на остров их деревянных богинь.
И вот у эпидаврийцев не стало их богинь. А нет богинь – нет и жертвоприношений в афинском Акрополе. Афиняне потребовали, чтобы эгинцы вернули статуи. А эгинцы ответили, что у них с афинянами нет никаких дел.
– Эгинцы говорят, что тут сразу ударил гром и началось землетрясение, – продолжал Фемистокл, – и что афиняне впали в безумие и начали убивать друг друга. Но мы-то знаем, что не так это было. Мы-то знаем, что на помощь к ним поспешили аргосцы. Они вместе с эгинцами напали на афинян и убили их.
Собрание снова взволновалось. Одни кричали, что пора проучить эгинцев, другие – что корабли Афинам не нужны…
Тогда поднялся и взял слово один из афинских правителей, Аристид, высокий, благообразный, исполненный собственного достоинства человек.
Собрание сразу затихло.
– У тебя всегда была пылкая голова, Фемистокл, – сказал Аристид, стараясь скрыть раздражение, которое каждый раз вспыхивало в нем, как только он слышал Фемистокла, даже и в том случае, если Фемистокл высказывал разумные суждения.
– Не на суше мы должны встречать врага, а на море, – возразил Фемистокл.