Тело царя еще лежало на смертном ложе, а огромная империя его, добытая мечом, уже разваливалась и рушилась вместе с его мечтой о мировом господстве.
Если бы и не умер сейчас Александр, он бы увидел крушение своих замыслов при жизни, потому что народы, подчинившись насилию, никогда не смиряются со своим порабощением.
Герой Саламина
Иллюстрации И. Ильинского
Часть первая
Лаврийское сереброАрхонт-эпоним[130] Фемистокл выступил перед народным собранием с неожиданным и даже дерзким предложением:
– Граждане афинские! В славной битве при Марафоне мы разбили неисчислимую армию персов.
Нестройные крики заглушили и прервали его речь:
– Персы не вернутся!
– Что нам вспоминать о персах? Они далеко!
– Персы еле унесли ноги, больше не сунутся!
Фемистокл спокойно ждал, слегка прищурив свои большие, широко поставленные глаза.
"– И даже если, как вы, граждане афинские, считаете, что персы больше не вернутся и опасаться их нечего, все-таки наши военные дела не завершены. Эгина по-прежнему властвует на море, по-прежнему грабит берега Аттики и остается безнаказанной. Вспомните, сколько несчастий, обид и оскорблений вытерпели мы от эгинцев, сколько афинян погибло на этом острове – и смерть их до нынешнего дня осталась не отомщенной. Вспомните, граждане афинские, кто начал эту нескончаемую вражду.
Фемистокл напомнил Собранию о том, как возникла эта война.
А было это так.
В Эпидавре, на восточном побережье Арголиды, земля перестала давать урожай. Эпидаврийцы, по обычаю всех эллинов, обратились за советом в Дельфийское святилище: что им сделать, чтобы земля их снова стала плодородной?
Бог Аполлон устами пифии ответил, что они должны воздвигнуть статуи эпидаврийских богинь Демии и Авкессии. Эпидаврийцы спросили:
– А из чего сделать эти статуи? Из меди или из мрамора?
– Не из меди и не из мрамора, – ответила пифия, – а из ствола маслины, взращенной рукой человека.
Такие маслины росли только в Афинах, где сама Афина Паллада посадила это доброе дерево. Эпидаврийцы пришли к афинянам с просьбой: пусть позволят им срубить несколько маслин. Афиняне позволили, но с условием, что эпидаврийцы будут каждый год приносить жертвы Афине и Эрехфею, первому афинскому царю, чьи храмы стоят в Акрополе.
Эпидаврийцы согласились.