Он глядел на них запавшими глазами.
– Так смотрите же, чтобы все было готово к отплытию!
И еще раз они заверили его, что все будет готово.
На ночь он опять захотел вымыться – он страдал от липкого пота, который выступал на теле. После купания стало еще хуже. Врачи старались унять лихорадку. Она мучила и томила его, не давая отдыха.
Утром Александр приказал поставить его постель у водоема.
Ему было плохо, но он все еще не понимал, что умирает. Мысли только об одном: как он взойдет на корабль и как они с Неархом отправятся открывать и завоевывать новую землю – Аравию.
– Позовите военачальников.
Военачальники пришли.
– Так не забудьте – завтра отплываем. Чтобы все было готово!
– У нас все готово к отплытию, царь!
Наступил еще день. Александр недоумевал – болезнь не оставляет его. Он еле смог совершить жертвоприношение.
Он приказал, чтобы стратеги не уходили из дворца, чтобы они ждали его в соседних покоях. И чтобы военачальники всех сухопутных войск ждали его во дворце.
Но когда самые близкие друзья вошли к Александру, он беспомощно глядел на них и ничего не смог сказать – у него пропал голос.
Тревога давно нарастала в лагере. Теперь она уже зашумела. Не видя царя столько дней и не слыша его, воины поднялись всей массой и окружили дворец: откуда-то появилась весть, что царь уже умер, а военачальники скрывают это.
Македоняне, прошедшие с Александром все походы и битвы, подступали к дверям с криками, требуя впустить их к царю.
– Кому же ты оставляешь царство? – видя, что Александр уходит, в смятении спросили друзья.
– Наилучшему… – прошептал Александр.
С этими словами дыхание оставило его.
…Солнце склонялось к закату. В жарких сумерках поздней весны дышали терпким ароматом затихшие сады Вавилона. На Евфрате, готовый к далеким плаваниям, стоял македонский флот, безнадежно опустив паруса.
Подходил к концу месяц даисий 323 года до нашей эры, десятый месяц по македонскому исчислению лет.