Леонид в последний раз обратился мыслями к Спарте. Возмущение, горечь, обида – эфоры отдали его на гибель! – мучили его всю ночь. Сейчас осталось только чувство глубокой печали.
– Прощай, Горго, – прошептал он, – береги моего сына, Горго… Прощай!
Леонид встал. Войско уже поднялось. На кострах кипели котлы с похлебкой. Воины ели, не снимая оружия.
Леонид прислушался. Какой-то шум идет по вершине горы. Ветер ли шелестит листьями или персы идут?
Шум становился шире, отчетливей. Персы!
По единой команде спартанцы встали в строй.
Персы лавиной свалились с горы, и сразу началась рукопашная. Враги погибали бессчетно. Многие валились в море, многие, получив тяжелую рану, падали и гибли под ногами своих же воинов, которых военачальники подгоняли бичами.
Спартанцы бились с отвагой предсмертной битвы. Их копья сломались, они бились мечами. Персидские стрелы со злым гудением взвивались вверх и оттуда тяжко валились на головы эллинам.
Сражение быстро приближалось к концу. Фиванцы, увидев, что Леонид погиб, тотчас оставили эллинское войско и сложили оружие. Феспийцы еще сражались. Они отступили и сгрудились на холме у самой стены.
Наконец персы обрушили стену и, запустив стрелы, положили их всех до одного.
Путь Ксерксу в Элладу был открыт. Не силой и не мужеством взяли персы Фермопилы, но с помощью предательства, проклятого на все века.
Бой у ЕвбеиЭллинские корабли, как и было решено, пришли к мысу Артемисию, к северной оконечности острова Евбеи. И здесь эллины увидели, что в открытом море, против прибрежного фессалийского города Афеты, стоит персидский флот.
Еврибиад нервничал. Военачальники ждут его команды, а он не знает, на что решиться.