Замыслы у него были большие. Прежде всего надо ослабить Спарту. Надо поднять восстание илотов и уничтожить правление аристократии. Вот путь к могуществу афинян!
Но его уже не хотят слушать. Опять война… Опять раздоры… А речи Аристида, призывавшие к сближению со Спартой, сулили мир и спокойствие. Подвиги Кимона на море, который нападал на азиатские берега и воевал с персами уже не со щитом, а с мечом – не защищаясь, а нападая, – его смелые деяния восхищали афинян… Партия Аристида и Кимона, партия союза с аристократической Спартой, побеждала народную партию Фемистокла.
Дал о себе знать и поэт Тимокреонт. Он написал песню, которую распевали на пирах у Кимона, у его друзей и с удовольствием повторяли в Спарте:
Хвалишь ты верно Павсания, иль одобряешь Ксантиппа,Иль, может быть, Леотихида, —Я же пою Аристида. Средь многих пришедшихК нам из священных Афин лишь он был один наилучший.А Фемистокла совсем ненавидит Лето[155]: Лжец он, обидчик, предатель,Гостеприимцу Тимокреонту Денег ради презренныхНе дал вернуться в родной Иалис на Родосе[156].
«Фемистокл продался персам! Он берет у персов деньги, он замышляет измену!»
И герой Саламина вынужден был предстать перед судом.
Брал ли у персов деньги? Нет, не брал. Замышлял ли измену? Нет, не замышлял. А разве не получал писем от Павсания, сына Клеомброта, того самого Павсания, что был стратегом при Платеях, а нынче стал тираном в Византии? Да, получил письмо от Павсания, сына Клеомброта.
Суд кончился ничем, Фемистокла оправдали. И потом даже с почетом проводили его домой.
Но разве это загладило нанесенное оскорбление?
В этот вечер друзья долго сидели у очага в его мегароне. Все уже потерявшие блеск молодости, с проседью в кудрях, с паутинкой морщин у глаз, они не шумели, как прежде, но разговаривали тихо, и слова их звучали между паузами раздумья.
– Тьфу на этого Павсания! – сказал Евтихид, когда-то румяный, как девушка, и златокудрый, как бог. – Зачем ты показал его письмо?
– Письмо оправдало меня, Евтихид.
– Сегодня оправдало, – сказал Эпикрат, – но спартанцы его содержание забудут, а то, что Павсаний обращался к тебе, запомнят.
– Я еще не побежден.