Но когда я стояла в пробке на мосту и занималась тем, что тыкала на кнопки магнитолы, ища подходящую радиоволну, в голову мне пришла совсем другая мысль. А почему бы мне не снять стресс и напряжение дня при помощи хорошего расслабляющего массажа, плавно переходящего в секс? Подозреваю, что подобная мысль мне пришла из-за всплеска гормонов. Думаю, что я теперь часто буду подвержена спонтанным эмоциям и необдуманным решениям. Говорят же, что все беременные немного того…
То апельсинчиков хочется, то селёдки в шоколаде, то секса.
Выехав с моста, я круто изменила направление и вместо того, чтобы ехать домой, направилась на квартиру к Дадо. Зря я это сделала, так как, видимо, он не забыл нашего последнего разговора и того, как он нечаянно обмолвился, что хочет быть со мной рядом и того, что я ему сказала в ответ. Видимо, он тогда сильно обиделся на то, что я его только использую. И может это так же послужило толчком для их примирения с Пилар.
В общем, как бы там ни было, но Дадо нашёл способ мне отомстить и сделал это он очень виртуозно.
Я постучала в дверь, Дадо открыл ее и ничуть не удивился, впуская меня.
— Привет,— сухо сказала я, входя и снимая на ходу пиджак, который бросила на кресло в комнате.
Дадо продолжал стоять в коридоре у закрытой входной двери. Я не торопилась оборачиваться, хотя кожей чувствовала, что его взгляд устремлён где-то между моих лопаток.
Не знаю, почему я стояла к нему спиной, наверное, мне было проще сейчас не видеть его лица.
— Завтра я улетаю в Рим. Я выдержала паузу, а затем жёстко добавила:— Без тебя.
— Хм, да? — Дадо пожал плечами, будто его это нисколько не волновало.— Не стоило сообщать мне об этом лично, могла бы просто прислать смс,- спокойным и ровным голосом добавил он.
Я резко обернулась, не понимая шутит он, или говорит серьёзно, чтобы мне это понять, нужно было увидеть его глаза. Дадо, наконец-то, отошёл от входной двери. Вошёл в комнату, тихо обошёл столик и теперь стоял перед креслом, от которого я отошла, когда налила себе выпить.
Он стоял, положив на спинку кресла ладони, и смотрел на меня с совершенно непроницаемым лицом.