Она извлекла из-за пояса ритуальный нож, одним уверенным движением уколола Дитриха в сердце, скривилась, когда вспыхнул висящий на руке рыцаря медальон, и направилась к лестнице.
Кортес оттолкнул карлика, прислушался: вроде не дышит, и со стоном опустился на землю. Нога горела огнем. Плотная ткань брюк разорвана, а из глубокой раны в ботинок хлещет кровь.
— Гаденыш!
Наемник вытащил одноразовый шприц и всадил стимулятор в мышцу. Шум в голове поутих. Теперь обезболивающее и… неплохо было бы пригласить эрлийцев для консультации.
— Нужны уколы от столбняка и бешенства, — деловито сообщил брат Ляпсус, присаживаясь рядом с наемником. — Оплатить услуги сможешь?
— Пора уже открыть кредит моей команде, — слабо усмехнулся Кортес.
— Мы не лечим в долг, — строго напомнил эрлиец. — К тому же вы, челы, непредсказуемы: вам ничего не стоит умереть на операционном столе.
— И тем разорить Московскую обитель.
— Ты схватываешь на лету.
— Все собрались? — поинтересовался наемник, чувствуя, как после уколов и быстрых движений рук врача восстанавливаются силы.
— Ага, — подтвердил Ляпсус. — Пока здесь вертелась карусель, Ортега успел поставить на уши весь Темный Двор, и, как только стало возможно, мы набросили морок и открыли порталы. Здесь полно гарок и наших врачей.
— Как вы себя чувствуете, Кортес? — Сантьяга, бледный, но вполне уверенно двигающийся, подошел к наемнику.
— Рваная рана, — сообщил эрлиец. — Серьезно повреждены сухожилия и вены. Завтра утром останется только шрам, а послезавтра — вообще никаких следов.
— Вот и замечательно, — усмехнулся нав.
— Помогите Яне, — попросил наемник.
— Обязательно, — кивнул Сантьяга. — Благодарю за лордов, Кортес. — Комиссар огляделся. — А где Hyp?
— Валялся здесь, — забеспокоился эрлиец.
— Он не дышал, — буркнул наемник. — Я не слышал его дыхания.
— Перед тем, как мы навели морок, на вас обратили внимание челы, — припомнил Ляпсус.
— Может…
— Ортега! — Помощник вырос около комиссара. — Обыскать все вокруг! Все кареты «Скорой помощи», которые уезжали в последние минуты! Скорее!
— Он дышит! — Врач ошарашенно моргнул.
Карлик открыл глаза.
— Вы меня слышите?
Врач, склонившийся над носилками в салоне медицинского микроавтобуса, не удивился бы ничему: пациент, у которого только что не прощупывался пульс, мог запеть, заговорить по-французски, без запинки изложить свои паспортные данные или попросить сигарету. После чудесного воскрешения врач мог ждать чего угодно.