«Объединяться!» Слово раскаленной иглой проникло в голову полицейского, напомнив ходившие по Чите слухи о загадочной религиозной организации, чьи проповедники активно работали среди прихожан области.
— А этот монах случайно не из Союза ортодоксов? Не из Курии?
Однорукий кивнул.
— Оттуда.
— Вот дрянь! — не сдержался капитан.
Дело принимало совсем нехороший оборот: все эти религиозно-сектантские дела до смерти не нравились полицейскому. На последнем совещании в районном управлении полковник Колобков сообщил о появлении загадочного Союза ортодоксов и предупредил, чтобы приглядывали за проповедниками.
— Ты же говорил, что Пелагея добро делает. Дождь от полей отводит, зубы заговаривает… Чего же мужики не образумили Федора?
— Добро мы от нее видели; — пожал плечами Григорий. — Но коров она зря сгубила. И за это наказать надо ведьму. — Он помолчал. — Силу мы ее знаем, но шалить не позволим.
— Тогда чего меня позвал? Однорукий усмехнулся.
— Потому что остудить мужиков надобно. При тебе, Степан Васильевич, они на смертоубийство не пойдут. А я не хочу, чтобы, значит, жизнь им ломать. Не стоят того коровы.
— А сам чего? Ты же здесь власть.
— Да какая я власть? — удивился однорукий. — Мужики сами все решают, а я так, чтобы бумажки перекладывать. — Он кивнул на пустой рукав. — Ты, капитан, сам знаешь, почему меня в сельсовет определили, а теперь вот «главой администрации». Если бы не тот проклятый медведь, разве ж я стал бы такой ерундой заниматься?
— И сейчас бы с мужиками был? — жестко спросил полицейский.
— Был бы, — после короткой паузы ответил Григорий. — Потому как ведьму наказать надо. — Он снова помолчал. — Но тебе бы все равно позвонил. У нас в роду все рассудительные.
Толпа в центре деревни не была большой. Мужики, человек двадцать — двадцать пять, плотно обступили высокого монаха в черной рясе, группа женщин стояла поодаль, не приближаясь, но внимательно слушая, что говорит проповедник.
— Здорово!"
"— Доброе утро, — помедлив, отозвался чернявый, но с пробивающейся проседью здоровяк.
— Федор, — шепнул однорукий.
Остальные мужики ограничились невнятным бурчанием.