Чего орать-то!
Цистерна… Люк… Чемоданчик… Пластиковый мешок на клейкой ленте…
— Ну что?
— Теперь вон та машина.
— Ты что, во всё будешь лазить?
— Да, я должен брать проба каждая машина. Так положено.
Во дает америкос, делать ему не хрен! Ну ладно, лазь, коль нужда есть.
— Парамонов!
— Чё?
— Останешься с ним, а мне в контору надо. Некогда мне тут с вами… цистерны околачивать!
— Ладно.
Цистерна… Люк… Чемоданчик… Пластиковый мешок… Всё? Пожалуй, всё.
— Спасибо, Па-ра-монов!
— Да пошел ты!
В конторе директор пил чай.
— А-а, представитель. Ну что там у тебя?
— У меня всё хорошо. Я внимательно смотреть, здесь нет никакой осадок."
"— Это не у тебя, это у меня всё хорошо. У меня всегда — хорошо! — И теперь — хорошо. Осадка нет, а денежки есть! Очень удачно всё сложилось. — Чай будешь?
— Спасибо, нет.
Вот и всё… И не надо живот об асфальт обдирать и собак с охраной отстреливать. Ничего такого не надо, когда можно цивилизованно, и тебе сами всё откроют.
* * *— Борт готов?
— Готов.
— Экипаж?
— На месте.
— Питание?
— На борту.
— Акты проверок?
— В наличии.
Актов была целая кипа. Это не просто борт, а первый! И если ты его обслуживаешь, хоть даже салон веником метешь, должен за свою работу отчитаться. И тот, кто за тобой приглядывал, — должен отчитаться. И тот, кто вас в самолет запустил… Такой порядок.
— Что оцепление?
— Занимает исходные.
— «Хозяин»?
— Отдыхает.
— Передай всем пятичасовую готовность.
На полосу выкатился топливозаправщик. Красивый такой, блестящий, импортный, побежал по бетонке. Развернулся. Замер подле самолета. Что дальше?
К топливозаправщику подъехала машина «каблучок». Из нее вышла дама в белом халате, подошла к цистерне, что-то там покрутила, слила в мензурку, запечатала, расписалась, села в машину и уехала.
Проба. Последняя…
Керосин на выходе, все присадки добавлены, все анализы проведены. Больше в цистерну никто не сунется. Скоро дождутся результатов последней пробы и сольют горючку в баки.
Что еще? Пожалуй, всё…
Резидент сидел на водонапорной башне. Вторые сутки сидел. Не лучшее место для уик-энда, но выбирать не приходится. Башня была самым высоким в окрестностях сооружением, откуда просматривался аэродром. Он ее сразу приметил. Но лезть на башню в лоб было нельзя — кто-нибудь заметит, кому-то расскажет, тот еще кому-то передаст. Нет, рисковать нельзя. Пришлось башню ремонтировать.