Вот прямо на этом месте. В шаге от вас. И не видели. Я думаю, что это куклы. И я не трону их, до тех пор, пока ты не окажешься в моём доме на севере. Я всё выясню, а пока не мучай себя, мечта моя, — Вульфрик склонился и легонько поцеловал, — поехали отсюда в Сердвинки. Мне это место нравится всё меньше и меньше.
Кивнув, я непроизвольно окинула помещение взглядом ещё раз. Последний.
Чувствовала, что муж больше не позволит сюда вернуться. Забыла ли я что? У нас было не так уж и много вещей. Тарелки и кружки, вполне обычные, но вот нож.
Встрепенувшись, я быстренько подбежала к кухонному столу. Дедушкины ножи были на месте. Расстелив ветошь для вытирания рук, аккуратно завернула их в неё.
— Красивые, — раздалось за моей спиной.
— Это ножи моего дедушки со стороны мамы. Я уже говорила, он был разбойником, — я смущённо пожала плечами. — После его смерти бабушка сохранила их, как память о муже. А потом она передала их маме, когда та была девочкой. Эти ножи мы берегли. Чистили их, чтобы блестели и никогда не разделывали ими мясо.
Боялись испортить. Дед не был плохим, мама часто о нём рассказывала. Он заставлял её учиться писать и читать. Пока жив был — книги привозил. Разбойник, да, но в то же время любящий муж и отец. В этой жизни всё сложно вард, — я скупо улыбнулась, — те, кто для вас отребье, не заслуживающее жизни, для другого — любимый папочка. Жизнь не белая и не чёрная.
Вульфрик отвернул ткань и достал один из трёх ножей. Покрутив их в руках, провёл пальцем по узору рукоятки.
— Хорошая работа, видна рука мастера.
Мне стало очень приятно.
— Они украдены? — а вот этот вопрос смутил.
— Не знаю, — честно созналась я, — но не думаю. Дед был иллюзионистом, мой дар от него по наследству перешёл. Но он был и отличным кузнецом оружейником, мне, кажется, это сделано его руками.
Вульфрик снова положил нож на ткань и завернул его.
— Надо уезжать. — услышала я от него.
— Можно ещё минутку? — тихо шепнула я в ответ.
— Томмали, девочка моя, я понимаю, как тебе сложно. Я вижу, как крепко ты держишься за привычный уклад жизни, но, милая, пойми — всё изменилось.
Понимаешь. То, что ты пытаешься сохранить, более не существует. Твои родители, брат и сестра не вернутся. А Эмбер здесь просто обречена. Прими новую жизнь и дай мне шанс сделать её счастливой. Не цепляйся за эти стены и дырявую крышу, это просто старый разваливающийся дом.
Я понимала, что он прав во всём. Осознавала, что прошлого не вернешь, только вот легче от этого не становилось.