Пройдя через незапертую деревянную калитку, мужчина добрел до сарая и упал на небольшой холм земли с торчащей доской, на которой было вырезано только лишь имя «Итэр». Его сын, не проживший и месяца, но, тем не менее, любимый и такой желанный. Скоро они будут вместе. Подняв грязную руку, мужчина провел дрожащими пальцами по дощечке, пытаясь удержать остатки воспоминаний.
Его мальчик. Такой крошечный, с чубчиком редких темных волос. Так похожий на него.
Позади скрипнула входная дверь, заставив мужчину замереть и вспомнить о травах.
В серых затуманенных глазах окончательно погасла жизнь.
— Папа, — тихий шепот снова разбудил его сознание. — Папочка, это ты?
— Томмали, — выдохнул мертвяк и повернулся на спину. Его старшая доченька замерла в каком-то шаге от него со свечкой в руках. Холодный ветер трепал длинное серое платьице. Совсем взрослая. Невеста. А он не увидит ее в свадебном платье. Скупая слеза скатилась по серой щеке.
— Папа, почему ты лежишь? — в тонком голосе слышался страх.
Мужчина поднял руку с зажатым в ней мешочком, но тот выпал из ставших непослушными пальцев.
— Прости, милая, я не мог вас бросить. Не мог не вернуться домой, — его слова становились все невнятнее. — Завари и напои Эмбер. Береги ее, Тома. Береги их обеих.
— Папа, — свеча выпала из дрожащих рук девушки и погасла, покатившись по земле. — Папа, нет. Я прошу тебя, нет. Ты не можешь, папа. Ну, пожалуйста.
Обезумевшая дочь бросилась на грудь мужчины и, не обращая внимания на уже свернувшуюся кровь, тихо ударила по ней кулачками.
— Папочка, — умоляла она, — борись.
— Поздно, милая, — промычал он. — Добей меня и похорони рядом с матерью.
— Нет, я не смогу, папа, — рыдая, она, обхватив его заросшее щетиной лицо, заглянула в родные любимые глаза. — Как же мы? Что будет с Лестрой и Эмбер.
Папа не бросай нас. обняв, она прижалась к мертвому телу, ища утешение и привычное тепло.
— Ты справишься, — отец тихо погладил свою дочь уже остывшей рукой по волосам.
— Ты сильная, Томмали. Ты моя гордость!
Его голос звучал все тише.
— Яне смогу, папа, — подняв лицо, она умоляюще взглянула в его глаза.
— Сможешь, а сейчас неси вилы, — приказал он.
— Нет, — девушка в ужасе покачала головой и трусливо глянула на освещенное окно, боясь увидеть там сестер."
"— Не дай мне превратиться в безумца и навредить вам, — настойчиво зашептал мужчина, теряя остатки разума, но хватаясь за ускользающие мысли. — Сделай, что я прошу, дочь.