Несмотря на жёсткость и цинизм этого мужчины, в нём проглядывала и доброта, которую он не желал демонстрировать.
Глава 80
Я осмотрелась. Посуда вымыта, откуда-то появился чугунок с едой. Скорее всего, Талия принесла, как и обещал Вульфрик. Да и, кроме неё, некому. Старушечьи тряпки на Лестре сменились старым платьем Эмбер. Похоже, девочки, как и я, успели вымыться. Сейчас, глядя на них, я ощущала такое счастье.
Живые!
Всё пережитое за последнее время отходило на задний план, я готова была ещё раз добровольно отправиться к гуронам, лишь бы видеть своих сестер живыми, здоровыми и счастливыми.
В Лестре чувствовалась какая-то зажатость. В выражении её лица проскальзывало чувство вины, столь несвойственное ей. Наверное, пережив такое, сестра, наконец, осознала, как была неправа. Она улыбалась Эмбер открыто и ласково.
Неужели, чтобы понять насколько важна семья и близкие, ей нужно было умереть.
Сев за стол, я, молча, принялась есть. Мой живот, получив первую порцию жаркого, предательски забурчал на всю комнату.
Но никто не обратил на меня внимания, только Сай спокойно поставил передо мною тарелочку с салатом.
Кивнув в знак благодарности, я набросилась на овощи.
Ужин прошёл в полном молчании, были слышны лишь лёгкие удары ложек по поверхности стремительно пустеющих тарелок.
После того как все вышли из кухни, я задержалась и решила всё же прибраться перед отъездом, негоже оставлять за собой бардак. Свалив все тарелки в тазик, наполнила его водой и принялась мыть посуду небольшим лоскутком материи.
— Томма, — голос Лестры, оказался для меня неожиданным. Он изменился, стал тоньше и звонче, — прости меня за всё. Я знаю, что ты и виду не подашь, но ведь я так виновата перед тобой.
Я не была готова к этому разговору. Не хотела ворошить прошлое и раздувать угольки пережитых обид.
— Я тоже была неправа, Лестра. Вела себя слишком деспотично, указывала, что вам делать и как жить.
— Кормила и тащила на себе, — хмыкнула Лестра. — Стоило мне немного отойти от родной деревни, как я быстро поняла, что одна долго не протяну.
"Благодарна за каждый прожитый день, когда у меня была крыша над головой и тарелка бульона на столе. Это, оказывается, дорогого стоит.