А вдруг она сможет?! — прошептала она и бодро направилась к нашему дому.
Вздохнув, я поплелась вслед за ней, таща на себе дрова и корзину с зайцем.
Ну как с ней быть?! Она уже взрослая, всего на три года меня младше. Мое слово уже ничего для нее не значит. Как ей объяснить, что там, на юге, иной враг, который пострашнее порождений тумана может быть. Как рассказать Лестре, не покидавшей пределы этой деревни, что в иных местах голод не самое страшное. Что невинную девушку могут и снасильничать, и в рабство продать, особенно, если поймут, что за ее спиной ни рода, ни семьи, ни отца.
Я сама-то о тех ужасах только лишь со слов отца знаю: выпивал он порою ягодной настойки, когда раны, полученные в битвах, воспалялись, да пьяный рассказывал маме, что видел, и что творилось, когда они в деревни входили. И про то, как девушек молоденьких портили, как местных вырезали в хмельном угаре.
Наслушавшись рассказов, я поняла одно — хорошо там, где нас нет. А мертвые в тумане — не самое страшное, что бывает на свете.
А теперь как объяснить все Лестре? Как? отпустить?! Попадет ведь. Она даже здесь в родном гнезде проблем не видела. А там? Что будет, когда она столкнется с трудностями? Сердце разрывалось от боли.
Но есть еще и Эмбер. Ей только девятнадцать лет исполнилось. Да не ребенок и в ее возрасте мама мною беременна была. Но из-за болезни она такая худенькая, что внешностью за подростка сойдет.
Как же сохранить семью? Как сохранить то, чего уже и нет?
Дождь сменил интенсивность и неспешно окроплял дорогу, дома и заборы.
Войдя в наш двор, я скинула ветви возле ветхой двери. Еще в том году по осени она перекосилась и теперь неплотно прилегала к косяку Дом разваливался на глазах, а я не имела понятия, как его чинить. Как заделать дыры в крыше? Как и чем замазать появившиеся щели в стене? Того, что я делала, было недостаточно: дом нуждался в капитальном ремонте. Еще одной зимы в нем мы могли и не пережить.
Позади меня раздался скрип.
Испугавшись, я резко обернулась, готовая сорваться на бег в любой момент.
Калитка еще раз качнулась, издала скрип и упала. Вот и всё! Я тяжело выдохнула.
Теперь и двор нараспашку.
Поджав губы, вошла в дом.
По единственной жилой комнате вихрем носилась Лестра и сгребала вещи в разложенную на полу штопаную простыню.
— Что ты делаешь? — пройдя в комнату, я выхватила из кучи вязаный отцовский свитер и теплые гамаши, которые носила Эмбер.