Полезная привычка в наше время.
Богослов решает добавить:
— Как только против тебя начинает действовать живой враг, любая война, любая операция и любое задание тут же превращается в месиво.
— А тут? Где тут враг?
Богослов пожимает плечами. Он, как и я, не верит в чудеса. Но и отвечать, что враг найдется всегда, явно не хочет. Не хочет каркать.
Это ничего. Пусть промолчит. Этот ответ я знаю и сам.
Похоже, что те, кто прошел перед нами, облегчают Тюжку работу. Пусть и не желая того."
"Кое-где система уже взломана, как говорит он.
Это и удивляет его больше всего:
— Зачем? Они не просто прошли, но восстановили за собой периметр. Словно хотят там поселиться. Что-то не нравятся мне эти ребята, честно вам скажу.
Тюжок имеет право высказать свою оценку.
Я в нее верю, но молчу. Опять же — не хочу, как и Богослов, каркать.
Мы заходим прямо через главные ворота. Вправо и влево, вдоль голого поля, идет безжизненный забор из колючей проволоки.
Тяжело идти, когда прямо на тебя наставлены дула пулеметов.
Тюжок убежден, что мы исключены из списка целей, но все равно — тяжело. Это не какой-то там ковбойский револьвер, это — тяжелые автоматические стационары, размещенные на бетонных возвышениях.
Но и то — на этот случай всегда есть соседние точки, способные вести перекрестный огонь.
Не спрятаться.
Некоторые из пулеметов, почему-то не все, поворачивают свои стволы, следя за нами, не выпуская из виду.
Я замечаю, что все стараются двигаться ближе к бетонным башенкам, держаться как можно больше в их тени, в мертвых зонах. Значит, не у меня одного это чувство тяжести, когда за тобой следят десятки стволов.
Тюжок едет на снегоходе. Тут тоже давно никого не было, ни одного следа на белом снегу.