Как булавки, мать твою!!!
– Что-то не так? – Она поймала его взбешенный взгляд. – Я не знаю, где их хранить.
Ее спокойное признание снизило немного градус внутреннего негодования.
– В этом доме нет воров, но для удобства я пришлю вам ларец для драгоценностей.
– Теперь я могу идти?
И тон такой, как будто отпрашивается у родителя. Раздражение ворочалось в груди и не желало утихать.
– Идите.
Она прошла мимо него, обдав легким запахом духов. Не поблагодарила за украшения, не пожелала хорошего дня, не подумала даже, что он может сопроводить ее к выходу!
Смущенные служанки жались по углам, отводя глаза.
– Еще одну минуту, – сказал Ферону и подошел к окну.
У дома дожидался экипаж, запряженный парой гнедых рысаков. Лорд порадовался, что заранее приказал лакеям сопровождать в городе жену. По своей неопытности Анника не взяла с собой ни одной служанки.
Открылась дверь в кабинет.
– Накрывайте через час обед, – отдал он распоряжение лакею, не поворачивая головы. Взгляд был прикован к женской фигурке, что вышла из дома. Отметил, как почтительны с ней слуги.
Аррхиня Коурстена, его жена. Максимилиан до сих пор поверить не мог! Она первые сутки в его доме, а уже перевернула все с ног на голову. Хотелось бы знать, много ли новобрачных закатывают семейные скандалы на первый день после свадьбы? И все же не стоит забывать, что Анника всего лишь восемнадцатилетняя девчонка, хотя при общении с ней и забываешь порой о юном возрасте.
Девушка улыбкой поблагодарила лакея и села, расправив платье. А Дарстен поймал себя на мысли, что ему жена еще ни разу не улыбнулась. Даже при встрече на празднике в честь свадьбы. Или дело в том, что после потери памяти не помнила его?
Проводив взглядом экипаж, он повернулся к Ферону:
– Что насчет ее потери памяти? Она говорила что-то об этом?
– Да. Никаких повреждений я не обнаружил, она сообщила, что с ней уже работал целитель, но наблюдается усиленная активность мозга.
– Она практикуется?
– Нет, не сказал бы.