– Он выглядит так, как будто может сказать: «Пойдемте съедим по ванильному мороженому», – а после тут же добавить: «А еще свернем голубю шею».
– Что? – Фруктовое дыхание Алисы пощекотало ухо. Она выплюнула жвачку в урну и сложила руки на животе. – У тебя слишком живое воображение. Нужно меньше читать, Эйнштейн!
– А кому-то – больше. Эйнштейн был физиком…
– Эйнштейн – физик, а ты – заучка.
– Просто он не показался мне таким уж милым, как тебе.
– Просто ты хочешь испортить мое мнение о нем.
Светлые глаза посмотрели на меня с прищуром.
– Нет!
– Ну ты и придурок. Я тебя раскусила!
Пока виновник аварии приближался к нам, Алиса рассуждала: неплохо было бы заманить его в кафе, потому что у него красивые голубые глаза. «Человек с такими глазами не может быть плохим», – уверенно сказала она, выпрямляя спину. Мне же казалось глупым общаться с человеком только из-за красивых глаз, о чем я тут же заявил Алисе, за что она стукнула меня и назвала истуканом.
Вода, полившаяся на коленку, выдернула меня из размышлений, и я возмущенно взглянул на парня. Теперь джинсы были не только грязными, но и мокрыми. Очистив рану, он плеснул туда зеленки, и мое положение стало совсем безнадежным.
Каждый пытался отвоевать пузырек с зеленкой и нанести как можно больше урона противнику. Когда Алиса выхватила у меня из рук стеклянный пузырек, я тут же откатился в траву с возгласом ужаса, зная, чем это может закончиться.
Когда пузырек опустел, мы легли на траву, щурясь от солнца. Я нашарил рукой бутылку с водой и сделал несколько больших глотков.
– Кир."
"Мы с Алисой одновременно повернули головы на голос.