"
"«Боятся погони, — решил ученик Старого Бирюка — и, судя по всему, погоня может быть совсем близко».
Неизвестные упорно, падая и вновь поднимаясь, двигались к реке, будто широкая, бурная в этих местах Серая Вода была для них местом спасения. Конечно, можно было предположить, что где-то здесь есть брод. Но Лешаге почему-то казалось, что толпой движет отчаяние, точно кнутом, подгоняемое страхом. Он посмотрел вниз. Его маленький отряд, окруженный для пущей безопасности стаей, уже начинал подтягиваться к холму.
— Марат, — подозвал Леха.
Чешуйчатый поднял на учителя подернутые дымкой беспросветной усталости глаза.
— Я, наверное, тут… — сказал он. И тут же уселся наземь. — Можно я лягу, хоть ненадолго?
Воин недовольно сдвинул брови, намереваясь обрушить гнев на юнца. Старый Бирюк, пожалуй, и разговаривать бы не стал, поднял бы в два пинка и заставил карабкаться на холм, навесив для вразумления еще пару набитых вещмешков. Но Лехе вдруг стало жаль посеревшего от пыли драконида, и без того делающего куда больше, чем позволяют его физические возможности.
— Сто вдохов, — отрезал Лешага, стараясь, чтоб ученик не заметил его минутной слабости. — Затем бегом к берегу, предупреди Анальгина. Скоро появятся гости с той стороны.
— Людожоги? — моментально хватаясь за автомат, выпалил Марат.
— Нет, скорее, беженцы. Но они вооружены. С перепугу могут начать палить во все, что движется. Позаботься, чтобы обошлось без кровопролития.
Глаза чешуйчатого вспыхнули, плечи сами собой расправились.
— Да я мигом, — он вскочил на ноги, позабыв об усталости. — Потом отдышусь.
Леха подошел к любимой и, смущенно коснувшись ее щеки губами, заговорил:
— Лилия, надо ставить лагерь. Возьми пять бойцов.
— А ты? — насторожилась девушка.
— А я с остальными на всякий случай устрою засаду у реки. Мало ли, как дело обернется.
— Странно, — вытирая пот со лба, устало вздохнула дочь старосты. — У людей несчастье, горе, они убегают, а ты засаду.
— Горе лишает разума, и от того, убьют нас эти люди преднамеренно или со страху, живее мы не станем.
— Ты правда не хочешь их убить? — пристально глядя бывшему стражу в глаза, на всякий случай опасливо спросила Лилия и тут же закрыла рот ладошкой. Во взгляде Лешаги промелькнула то ли боль, то ли растерянность. — Прости, прости, глупость сказала.
— Я не люблю убивать людей, — нахмурился Леха. Кому другому он не стал бы объяснять, но ведь это его женщина.