На каком-то расстоянии перед колонной, сломя голову, бежали люди. Множество безоружных, испуганных людей. Впрочем, бежали — чересчур сильное выражение для темпа, в котором они передвигались. Несчастные явно шли не первый день и очень устали. Кое-кто из них еще тащил узлы с пожитками, но большинство давно их бросили. Нескольких таких ученик Старого Бирюка сейчас видел на обочине дороги.
«Беженцы, — понял воин. — Должно быть, те, которых уводил лейтенант Бекбулатов. А где же он сам?»
Точно отвечая на его вопрос, кусты по обочинам тракта словно ожили и в упор огрызнулись автоматными очередями.
— Одиночными стрелять надо! — страдальчески процедил Лешага. Но, как бы то ни было, голова колонны пришла в замешательство. В ответ ударили новые выстрелы, и в этот же миг ожили кусты позади колонны. Услышав стрельбу, беженцы припустили из последних сил, затем, теряя узлы, как по команде, бросились в чащу. Пойманная в засаду колонна успела перестроиться, всадники ринулись в лес, одной рукой стреляя из короткостволов, другой вращая над головой длинные ножи.
«А это сам Бекбулатов», — понял он.
Людожоги окружили офицера, что-то гортанно крича. Тот стоял с поднятыми руками, точно дерево, выросшее среди дороги. Стоял безмолвно, и кровь все больше заливала его лицо. А затем он вдруг разжал пальцы…
Два взрыва слились в один.
— Воин, — глядя на кровавое месиво и сглатывая невольный стон, признал Лешага.
Черный ткнулся мокрым носом ему в ладонь.
Глава 24
Дисплей видеофона ожил.
— Сэр, к вам мисс Амалия Мак-Грегор.
Эдвард Ноллан III молча поглядел на жидкокристаллическое полотно в полстены.
— Пусть войдет, — ответил он, обращаясь то ли к пальмам, то ли к чайкам, то ли к плещущемуся в безмятежном спокойствии океану.
— Да, сэр, — донеслось из пространства.