Двери с шипением разошлись в стороны, включая мягкую романтическую музыку, с какой хозяин кабинета обычно встречал желанных гостей. Впрочем, мисс Амалия не была особо желанной, скорее уж такое приветствие могло считаться данью вежливости. Эдвард Ноллан III едва помнил ее. Кажется, эта девушка работала в отделе снабжения. Или там была не Амалия, а Эмми? Точно, Эмми Мак-Кейн. Ладно, все равно, где-то она точно работала. Безработных на станции не было."
"Мисс Амалия вошла, блистая красотой и молодостью. Будь на месте Эдварда Ноллана человек лирически настроенный, возможно, он был бы сражен ее воистину неземной красотой.
Эдвард Ноллан I был гением, но, как многие гении, в студенческие годы слыл занудой и не пользовался вниманием прекрасного пола. Горьковатый привкус недооцененности сопровождал его всю жизнь. Даже в годы, когда, ослепленные его властью, богатством и славой красавицы так и норовили броситься к нему в объятия, обида не оставляла его.
Поэтому мистер Эдвард Ноллан III посмотрел на Амалию Мак-Грегор без романтического восхищения.
— Слушаю вас, мисс Амалия.
— Я пришла поговорить по поводу урожая. Вывезенная с Земли почва уже практически истощена, ее бесполезно удобрять. При этом население растет. Блокирование гена старения грозит станции голодной смертью. Мы пробуем экспериментировать с лунным грунтом, поднятым из глубин во время разработки месторождения гелия-3, но это изначально непригодная почва, без структуры, без органики. Боюсь, что уже в этом месяце количество синтетической пищи возрастет до семидесяти процентов от общего рациона.
Эдвард Ноллан III молчал, слушая неутешительные прогнозы. Впрочем, прогнозы ли? Он, наконец, вспомнил место работы мисс Амалии. Она была одним из ведущих специалистов агросектора, отнюдь не руководителем, которому по статусу положено сообщать подобные вести главе организационного комитета станции. Для нее обращение к самому высокому руководству было криком души.