Точно так же, как всегда клал его царь, укладываясь спать. Если бы с другой стороны лежал его пес, Герой, можно было бы подумать, что царь и не уезжал усмирять мятеж.
Мысль о псе неожиданно встревожила сокта. Кен-Гизар вспомнил, что ни разу не видел Героя со времени возвращения царя.
Но еще один взгляд, брошенный на спящего,– и посланник успокоился.
«Да,– подумал он.– Это Фаргал! Его лицо. Его привычки. Да разве можно подменить Фаргала пятнадцатилетним мальчишкой?»
– Мы ошиблись, девочка,– прошептал он на ухо Ирдик.
В конце концов, бог повелел ему привести Ирдик сюда. Только привести. Он вовсе не обещал, что на царском ложе окажется не Фаргал, а кто-то другой.
Девушка отрицательно качнула головой.
Она подошла к ложу – Кен-Гизар не успел ее остановить,– опустилась на колени и, коснувшись пальцами щеки царя, негромко позвала:
– Кэр…
Кен-Гизар стиснул зубы: царь проснулся!
Его глаза открылись. Худое горбоносое лицо повернулось в их сторону.
Бесконечно долгое (как казалось сокту) время царь глядел на склонившуюся к нему девушку.
– Ирдик…
10
– Мерзость! – пробормотал Фаргал.
Нельзя было понять, к чему это относилось – к запертым городским воротам, пятым по счету, или к воде, безостановочно хлещущей с неба.
– Давай вернемся,– предложил вождь соктов.– Тремя милями к югу есть отличный постоялый двор. Кусок жареной баранины и кувшин горячего вина – то, что нужно мужчине в такую погоду.
Лошадь Фаргала мотнула головой, стряхивая воду.
– Бездельники! – проворчал царь.– Я же запретил им запирать ворота на ночь. К чему чистить дороги от отребья? Чтобы честный человек не мог попасть в столицу через два часа после заката?
– Ты накажешь их,– терпеливо произнес Люг.– Но – завтра. Завтра, мой царь! Я такой мокрый, что похож на семидневного утопленника. Да и ты не лучше. Вернемся, мой царь! Утром будет намного проще доказать, кто ты такой.
Сокт украдкой взял под уздцы лошадь Фаргала и потянул ее прочь от городской стены.
Некоторое время казалось, что Владыка Карнагрии поддался на уговоры, но не успели они отъехать и на сотню шагов, как царь решительно остановил коня.
– Нет! – сказал он.– Я – царь! И должен попасть в свою столицу, даже если придется прорубать ворота мечом.
– Фаргал! Опомнись! – воскликнул Люг.– Эти ворота окованы бронзой в три пальца толщиной. Ты только испоганишь меч. А эти сони как спали, так и будут спать.