— Поэтому ты так и усердствовал с Алтеей? А как же насчет бедняжки Рэйчел?
— Что ж, пожалуй, я позабочусь и о ней.
— В таком случае, — беспечно заметила я, — мне ничего не остается, как наслаждаться хоть этими минутами с тобой.
Нежно коснувшись губами моего уха. Рок прошептал:
— Ты не забыла, дорогая, что теперь мы до конца жизни принадлежим только друг другу?
Ужин прошел весьма удачно. Его подавали в трех больших комнатах, прилегающих к холлу. Огромные, до пола, окна в них выходили на террасу, откуда открывался чудесный вид на сад и на море; яркий свет луны усиливал и без того неповторимое от этого пейзажа впечатление.
Убранные умелыми руками Трихэя комнаты смотрелись не хуже, чем сам бальный зал. Во всем чувствовался размах и роскошь. Столы буквально ломились от всевозможных деликатесов. Досон и находившиеся в его подчинении слуги, наряженные в красивые ливреи, прислуживали гостям в баре, в то время как сама миссис Досон приглядывала за столами.
Я сидела за одним столиком с дедушкой, Джоном Полдри и его братом, Деборой и девочками.
Пока мы разговаривали, часть гостей вышла на террасу. Я заметила, что Алтея и Рок тоже прогуливаются там. На мгновение остановившись, они залюбовались морем, все это время, казалось, говоря о чем-то очень серьезном. При виде их вдвоем мое хорошее настроение несколько испортилось.
Гости начали расходиться только в полночь. Наконец уехали все, остались только Пендоррики. Пока мы прощались с дедушкой, поздравляя его с удачным приемом, сиделка все время крутилась возле нас.
В Пендоррик-холл мы вернулись только в половине второго и, проехав через северную арку, остановились у входа. Дверь открыла поджидавшая нас миссис Пенхаллиган.
— Миссис Пенхаллиган, — сказала я, — вам не следовало дожидаться нас, ведь уже так поздно.