Донесение от 27 июля о переправе Дагестанского отряда через Койсу, о занятии Аварии, об изъявлении покорности большею частью Дагестана, отправленное с адъютантом князя Барятинского Шереметевым, дошло до Петербурга 6 августа.
«Возлюбленный Монарх», то есть папа, был более чем доволен. И двор вполне разделял его чувства.
Только Саша не спешил радоваться успехам русского оружия, ибо знал, что родина не всегда бывает права.
Ситуация была сложной, и Саше надо было выработать правильное к ней отношение. С одной стороны, имамат Шамиля был явной формой национально-освободительной борьбы чеченского и дагестанского народов.
Но, с другой стороны, имамат Шамиля был формой мерзейшей исламской теократии. А борьбу за исламскую теократию ну никак нельзя считать борьбой за свободу.
Саша не был большим специалистом по исламу и не вполне четко понимал, чем ИГИЛ отличается от «Талибана», «Хезболла» от ХАМАСа, и всё это от ваххабизма.
Мюридизм же он считал чем-то вроде «Талибана», опираясь на сходство значений слов: «мюрид» — ученик, «талиб» — студент. Деспотизм, шариат в полном соответствии с Кораном и хадисами, никакой власти, кроме имама и его наибов, и никакой свободы: ни религиозной, ни гражданской.
Саша был готов признать культурную ценность арабской астрономии, математики и медицины, орнаментов Голубой мечети и стихов Руми и Хайяма.
В подобных конфликтах Саша всегда был на стороне европейской цивилизации: на стороне светского шаха Пехлеви против Исламской революции, на стороне американцев против талибов и на стороне Израиля против террористов ХАМАС.
Европейскую цивилизацию в Кавказской войне, как ни крути, представляла Российская Империя. А значит, Родина была более, чем права.
В последнем выводе его укрепляли вести о том, что народ сам сбрасывает иго мюридов и переходит на сторону русских. Это великолепно успокаивало совесть.
Так как местные военные пока не научились врать так же бесстыдно и виртуозно, как в двадцать первом веке, Саша считал, что вести с Кавказа плюс-минус соответствуют действительности."
"В будущем Саша слышал рассказ Валерии Новодворской о беседе с одним из лидеров Ичкерии Ахмедом Закаевым.