Водитель в тяжёлом состоянии доставлен в лечебное учреждение.
Лёгкие жгло огнём. Я не могла дышать, не получалось. Спазм перехватил горло. С трудом, с болью я всё же судорожно вдохнула, и тут же из моей груди вырвался истошный протяжный крик: нееееет!
Глава 13
Это такое страшное чувство, когда ты вдруг оказываешься совершенно беспомощным в своей беде. Когда от тебя ничего не зависит, и ты можешь лишь ждать неизбежного и отчаянно молиться. Так я и делала, пока возвращалась в город на автобусе.
Не люблю эти длительные поездки на рейсовых автобусах, но так быстрее, чем поездом.
Олег, прошу тебя, заклинаю, только живи!
Сердце как будто стало огромным и воспалённым. Оно еле помещалось в грудной клетке, оно болело и кровоточило.
Я смотрела в окно и ничего не видела – слёзы застилали глаза, струясь по щекам. Почему я ничего не почувствовала позавчера? Почему не кольнуло, не сжалось сердце, когда это произошло? Ведь я так его люблю, невыносимо люблю.
Мужчина, что ехал со мной на соседнем месте, участливо поинтересовался, что со мной и не может ли он помочь, а я вместо того, чтобы ответить ему что-нибудь, расплакалась навзрыд. Больше уж, до самого конца пути, он ко мне не лез.
На автовокзале, едва я вышла из автобуса, сразу подскочил таксист. Я, не думая, согласилась, хотя такие охотники за пассажирами драли за проезд в два, а то и в три раза дороже, чем по вызову.
– Куда едем, красавица? – игриво спросил пожилой таксист.
– На Тимирязева, в первую травматологическую, – глухо ответила я.
Я ещё вчера обзвонила все больницы, узнала, где Олег, но о его состоянии ничего толком мне не сказали. Только вот, что жив и всё.
* * *На удивление, пропустили меня почти сразу, хотя объявление гласило, что посещение строго после двух часов, а было восемь, начало девятого.
"Потом плутала по лестницам и коридорам, пытаясь найти нужное отделение, пока случайно не встретился какой-то парень, наверное, медбрат, и не согласился проводить меня куда нужно. Довёл до ординаторской и умчался.