Убирает мне руки с лица и, не задумываясь о том, как я жутко выгляжу, когда плачу, смотрю на него и ною с кривой, как у шимпанзе, рожицей:
– Я тебе не нра-а-а-а-а-а-влюсь.
– Не говори такого, сокровище мое.
– Я тебя не возбужда-а-а-а-а-а-а-ю. У меня большие и темные соски и… и… я толстая… и уродливая, и поэтому ты не хочешь заниматься со мной любо-о-о-о-вью.
Эрик терпеливо вытирает мне слезы.
– Нет, малышка. Ничего подобного.
– Да… это правда, – не унимаюсь я. – Ты – очень сексуально активный мужчина, а… а… я моло-о-о-очная коро-о-о-о-ва.
Он улыбается, садится рядом со мной на кровати и, обнимая меня, говорит:
– Послушай, милая…
Но я не слушаю и, между всхлипываниями и нелепыми рыданиями, продолжаю:
– Я боюсь, что ты меня больше ни о чем не попросишь, и в конце концов тебе станет со мной скучно и ты меня бро-о-о-о-сишь.
Эрик удивленно на меня смотрит и спрашивает:
– Но, дорогая, почему я должен тебя бросать?
– Потому что я превратилась в плаксивое, страшное, ворчливое и безобразное существо, и я тебе не нравлюсь.
Мой парень обнимает меня. Баюкает меня и, когда, кажется, мои всхлипывания утихают, просит:
– Поцелуй меня.
Смотрю на него, и он с милым лицом повторяет:
– Я прошу только тебя. Хочу, чтобы ты меня сейчас же поцеловала.
От этих слов я начинаю еще сильнее плакать. Ну почему я такая глупая?
Я что, совсем сошла с ума?
Реву и чешу шею.
– Ты самая прекрасная и самая желанная в этом мире. Ты прекрасна. Ты для меня самая красивая женщина из всех существующих на Земле. Ты так необыкновенна, что я очень боюсь сделать тебе больно, разве ты не понимаешь?
– Но как ты сделаешь мне больно?
Он устремляет на меня свои необыкновенные глаза и отвечает:
– Когда мы с тобой занимаемся любовью, мы превращаемся в дикарей.
В этом он прав – мы словно срываемся с цепи! Но я продолжаю настаивать:
– Но мы ведь можем это делать, как обычно. Мы будем осторожными и…
– Нет, любимая, мы не можем поддаваться желанию.
– Но ты не причинишь вреда Медузе.
Эрик улыбается и, чмокая меня в кончик носа, отвечает:
– Я знаю, но не хочу причинить вреда тебе. Твое тело подверглось сильным изменениям, и я опасаюсь последствий. Солнце мое, поставь, пожалуйста, хоть на секунду себя на мое место.