Почему ты такой черствый? Разве ты не слышал, что врач сказала, что мы можем вести полноценную сексуальную жизнь?
– Джуд…
– Ни Джуд, ни переджуд. Почему ты такой муд…?
Я умолкаю. Я несправедливо его оскорбляю, и после небольшой паузы он говорит:
– Ну, скажи мне это, дорогая, ты же этого хочешь!
– Нет. Я не доставлю тебе такого удовольствия.
Он молчит. Мое преимущество в том, что я дома, а он в офисе, и в конце концов он произносит:
– Сегодня вечером у меня матч по баскетболу, и я забыл сумку с вещами.
Я уже готова сказать «нет» и чтобы он шел в чем мать родила, но в итоге говорю:
– Ладно, Норберт привезет тебе ее.
– Мне бы хотелось, чтобы ты сама мне ее привезла.
Он только что сказал мне приятную вещь, но та гадюка, которая сидит во мне, выпаливает:
– А мне бы хотелось кое-чего другого, и, послушай, я в ярости, но я себя сдерживаю.
Слышу, как Эрик вздыхает и спустя пару секунд шепчет:
– Малышка, мне хочется тебя увидеть.
– Ладно. Я завезу ее тебе.
Когда я кладу трубку, отдаю себе отчет, что я не попрощалась. Боже мой, какая же я грубая!
Дело в том, что мой Айсмен заслуживает только наилучшего. Невозможно сдерживаться, когда я становлюсь невыносимой. А в последнее время я – исчадие ада. Поэтому звоню ему на мобильный и, когда он отвечает на звонок, говорю:
– Ворчун, я тебя люблю.
– А я тебя – больше всего на свете, моя малышка.
Когда я вечером выхожу из дома, на улице идет снег и очень холодно.
С ума сойти, какой же он красивый!"
"Заметив нас, Эрик идет к машине, и когда я выхожу из нее, он целует меня в губы и шепчет:
– Привет, красавица, как дела?
Решительно настроенная выкурить трубку мира, отвечаю:
– Счастлива, особенно быть рядом с тобой.
Мы в обнимочку заходим внутрь комплекса. Когда доходим до раздевалок, он смотрит на меня и спрашивает:
– Ты же знаешь, куда идти, не так ли?
Киваю, и, когда мне кажется, что он меня сейчас отпустит, он снова подходит ко мне, облизывает верхнюю губу, затем нижнюю и, укусив ее, целует.
О да… О да…
Обожаю такое прикосновение, и мне наплевать на то, что нас могут увидеть.
Эрик – мой муж, я – его жена, и меня не волнует, что о нас могут подумать.