– А мне вовсе не хочется успокаиваться! – орет она.
Эрик смотри на меня с диким желанием прибить ее. И тогда я, глядя на него, шепчу:
– Не обращай на это внимания, любимый. Ты же сам понимаешь, гормоны.
– Черт с ними, с этими гормонами, – возмущается он.
Беру Ракель за руки. Она вся дрожит, беснуется, и, увидев, что я на нее смотрю, говорит вне себя от злости:
– Я больше не хочу видеть этого чувака с его проклятой жизнью! Ни за что-о-о-о-о!
На нас смотрят люди. К нам подходит полиция аэропорта. Спрашивают, что происходит, и Эрик, как может, объясняет, что это все из-за семейных проблем.
"Я обмениваюсь взглядом со своим любимым мужчиной. Мы в замешательстве. Наша прекрасная ночь закончилась в аэропорту вместе с сестрой, рыдающей, словно истеричка, у которой бушуют гормоны в результате беременности.
Эрик решает взять ситуацию под контроль и, подхватив Ракель под руку, произносит:
– Давай, поехали домой. Тебе нужно отдохнуть.
И мы втроем идем к машине. У сестры нет с собой багажа, да и вообще ничего у нее с собой нет.
Дома Соня только что покормила моего мальчика, и ее удивлению нет предела, когда она видит нас.
Мы с Ракель идем посмотреть на моего малышонка, который спит как ангелочек. Он прекрасен. Сестра все плачет, и я решаю провести ее в свою комнату. Даю ей пижаму и заставляю лечь в постель. Ложусь рядом с ней. Не хочу оставлять ее одну и в окутанной темнотой комнате спрашиваю:
– Тебе лучше?
– Нет, скверно себя чувствую. Прости, что испортила вам с Эриком вечер.
– Ракель, милая, это не страшно.
С ее уст срывается жалобный стон, и она говорит:
– Я уже получила развод.
– Когда ты об этом узнала?
– Мне пришло судебное решение два дня назад. Булочка, теперь я по закону снова незамужняя женщина. И я… я… – Она не может продолжать, потому что слезы опять застилают ей глаза.
Как же моей бедняжке Ракель не повезло. Когда мне удается ее успокоить, спрашиваю:
– И что ты собираешься делать?
– С чем?
– С ребенком.