Ты скажешь о нем Хуану Альберто?
– Я собиралась сказать об этом вместе с новостью о разводе. Я купила билет в Мехико, чтобы сделать ему сюрприз, но теперь я не хочу его видеть. Этот чувак обвинил меня в глупостях и в том, что я страшная женщина. Он, вероятно, подумал, что я водила его за нос, как это раньше с ним делала его бывшая жена-а-а-а.
То, как выражается сестра, меня смешит. Но сейчас не время смеяться. Она опять начинает плакать. Я стараюсь ее утешить, но это нелегко. Страдать из-за любви, будучи беременной, это хреново, это самое худшее, что может быть и, когда она засыпает, я потихоньку встаю и иду к себе.
– Как она?
– Ужасно, бедняжка.
Мы оба умолкаем, но потом Эрик спрашивает:
– Что будем делать? Будем звонить Хуану Альберто или нет?
Я даже не знаю, как поступить. Мне никогда не нравилось вмешиваться в личную жизнь других людей, и в итоге я решаю, что не стоит это делать.
– Мне жаль, что так случилось, любимый. Похоже, нам не позволят…
Он улыбается.
– Мы хорошо провели время, и это самое важное. Мы еще это повторим.
На следующее утро, когда сестра просыпается, она выглядит не лучше, чем вчера. У нее распухшие глаза. Увидев ее здесь, Симона приходит в удивление, но, когда я рассказываю ей о случившемся, она сочувствует ей.
Это все из-за этой чертовой любви!
Соня забирает к себе Флина, чтобы он этого не видел, а Эрик решает держаться подальше от гормонов и закрывается у себя в кабинете вместе с ребенком. Но перед этим говорит мне, чтобы я не волновалась за нашего малыша, он сам о нем позаботится, пока я буду ухаживать за сестрой.
Я уже очень давно не смотрела «Безумную Эсмеральду», а Симона ее записала. Мы пропустили три серии, включая заключительную. Но прежде чем приступить к просмотру, я уделяю время сестре, убеждаю ее позвонить отцу и выпить липового чаю.
Я слушаю, как она сквозь слезы разговаривает с отцом и сообщает ему о своей беременности.
После этого она начинает безутешно рыдать, и я, не в силах на это смотреть, забираю у нее телефон:
– Папа, я не знаю, что ты ей сказал, но она теперь не может перестать плакать.
На другом конце линии слышу шумный вздох:
– Эх, смугляночка. Вас двое, но иногда мне кажется, что вас у меня целая сотня.