Приходится прощаться.
– Смугляночка, послушай, – говорит отец, заключая меня в объятия, – ты очень счастлива. Я это вижу. Эрик всегда мне нравился, с самой первой минуты, ты это знаешь, ведь так? – Я киваю. – Поэтому улыбнись и радуйся жизни, а я буду радоваться вместе с тобой.
Улыбаюсь и отвечаю:
– Папа, я просто так сильно по вам скучаю. И то, что я не знаю, когда снова увижу вас, убивает меня и…
Отец улыбается, прикладывает палец к моим губам и говорит:
– Я пообещал Эрику, что следующее Рождество мы будем праздновать все вместе в Германии.
– Серьезно?
Улыбаясь до ушей, обнимаю отца и смотрю на Эрика, который в это время прощается с Ракель и тоже мне улыбается. Никогда бы не подумала, что такой человек, как он, будет так заботиться о моем счастье. Но он таков, мой мускулистый немец, который влюбил меня в себя и добился того, что я снова улыбаюсь.
Когда я отлипаю от отца, ко мне подходит сестра и с видом печального щенка шепчет:
– Ты еще не уехала, а я уже скучаю.
Улыбаюсь, обнимаю ее и говорю:
– Ах, бу-у-у-у-у-у-у-лочка, как же я тебя люблю!
Мы хохочем, и я продолжаю:
– Веди себя хорошо с мексиканцем. Хоть ты и хочешь быть современной, подумай, прежде чем что-то делать, ведь в тебе очень мало современного, договорились?
Моя безумная сестра улыбается и шепчет мне на ухо:
– Он попросил меня поехать с ним в Мадрид.
– Правда? – Ракель кивает, и я спрашиваю. – Когда?
– Через три недели.
То же самое отец сказал мне, когда познакомился с Эриком.
– Ракель, послушай, ты уверена в том, что собираешься сделать?
Она улыбается. Смотрит туда, где стоят Хуан Альберто и остальные, и говорит:
– Нет, булочка. Но мне нужно сделать что-то безумное. Я никогда ничего не делала спонтанно, и мне очень хочется пережить нечто особенное с этим человеком.