– Ну вот и все, майор, – проговорил Маханов, глядя на Шелестова.
– Что все, Николай Иванович?
– Хана нам.
– Вы погодите умирать-то.
– Да чего уж теперь? Нам отсюда не уйти.
– Помолчите. Командование полка отслеживает обстановку. И нам помогут.
– Если бы могли, давно помогли бы.
И в это время на востоке вновь раздались приглушенные выстрелы. Тот же шелест в воздухе и разрывы двенадцати снарядов, выпущенных гаубичным дивизионом. Он вел заградительный огонь, но снаряды легли на удивление удачно, уничтожив и взвод, и мотоциклистов, и несколько передовых бронетранспортеров.
– А вы говорили, – крикнул Шелестов, – не помогут.
– А дальше что? Впереди открытое пространство, как его пройти?
– Перебежками, товарищ инженер. И когда вы только снова вернетесь на свою работу?
Маханов через силу улыбнулся:
– Ровно тогда, когда вы доставите меня в Москву. Ну, или хотя бы за линию фронта.
– Доставлю, не сомневайтесь.
К Шелестову спустился Васильев:
– Надо дальше идти, майор.
С востока послышался шум.
– Это еще что такое? – воскликнул Васильев.
Он бросился к вершине, но столкнулся с каким-то человеком, и они вместе скатились обратно. Издалека явно слышался рокот танковых двигателей.
Сбитый с ног неизвестным, Васильев оказался под ним, но не растерялся, выхватил нож и готов был всадить его в бок нападавшему, но тот вовремя перехватил руку:
– Не дури, Миша, мне еще не хватало от твоего ножа загнуться.
– Руслан? Ты?
– Я. Со мной усиленная стрелковая рота. Взвод занимает позиции обороны.
– Да, но у меня один раненый.
– Его санитары заберут. Давай, капитан, выводи группу к моей роте, она в двадцати метрах на восток отсюда.
Гаубицы дивизиона дали еще два залпа. В последнем использовались дымовые снаряды для плотной завесы.
Группа Шелестова и капитан Васильев двинулись на восток.
Два километра прошли неожиданно быстро.
Маханов даже удивился, когда увидел сдвинутые в сторону «ежи» и деревянные каркасы, опутанные колючей проволокой, за ними – укрепленный бруствер позиции передовой стрелковой роты.
Задыхаясь, он взглянул на Шелестова:
– Это, что, наши?
– Нет, румыны.