Во время непринужденной беседы с бесконечным потоком гостей, которым не терпелось воочию взглянуть да немного побеседовать с единственной внучкой Антонины Ильиничны, отрицать родство с которой более не имело смысла. Отчего становилось лишь хуже. Напряжение множилось. И в какой-то момент нервы девушки сдали окончательно. Залпом опрокинув в себя почти полный бокал шампанского, Ира осторожно выскользнула из объятий Вячеслава. Они казались ей сейчас чугунными оковами. Виновато улыбнувшись, она пояснила, всячески избегая его тяжелого прямого взгляда:
— Отлучусь ненадолго!
— Нет! — выдал сурово.
— Но мне нужно в дамскую комнату…
— Не вопрос! Идем!
— Слава! — тихонько зашипела, придвинувшись к нему вплотную. — Я хочу побыть одна, пожалуйста! Хоть несколько минуточек! Моя голова сейчас расколется, а желудок просто вывернется наизнанку! Умоляю тебя!
Он пристально вглядывался в ее лицо пару секунд, после чего напряженно сжал губы в тонкую линию и кивнул:
— Я провожу.
— Не нужно! Я сама…
— Сама ты заблудишься! Дом огромный!
— Хорошо, — выдохнула Ирина, соглашаясь, — как скажешь!
Красный чувственно провел своей безбожно горячей ладонью по спине Синицыной, непроизвольно посылая электрические импульсы по всему ее телу.
— Просто покажу дорогу, объясню, как вернуться, и оставлю тебя в гордом одиночестве на некоторое время! Раз уж оно тебе сейчас так… необходимо!
— Спасибо!
Ничего не ответив, молодой человек схватил ее под локоть и направился сквозь толпу в сторону широкой мраморной лестницы, ведущей на второй этаж.
— Знаешь, я впервые встречаю такую большую и необычную картину!
— Да! — иронично хмыкнул парень. — Красиво жить не запретишь!
— Как называется?
— Сломанные крылья!
— Ого!
— Что?
— Слишком уж тяжелое название для такого изящества! Не находишь?
— Мне пофиг, честно говоря! Это отца от нее кроет!
— Кроет?
— Ну, да! Он заказал эту картину спустя месяц после их с матерью свадьбы у одного известного итальянского художника и отстегнул за нее весьма кругленькую сумму.
В груди шевельнулась тревога.
— С большим трудом.