— Тогда радуйся, пучеглазая!
— Чему?
— Мне не передалась по наследству его тяга к высокому искусству!
— Вместо того, чтобы часами изучать технику мазка, предпочитаешь махать кулаками на ринге?
— Да! — Слава распахнул перед ней дверь, которая оказалась входом в большую уборную. Столь шикарную, что Ирина едва удержалась от восторженного возгласа. — И тебя!
— М-м-м?
Хищный оскал служил весьма красноречивым ответом.
Как и тихий чувственный шепот на ухо:
— Предпочитаю!
Приподнявшись на носочках, она запечатлела на его губах вполне невинный благодарный поцелуй.
— Знаю, — протянула заговорщицки.
— Нет. Не знаешь.
— Расскажешь?
— Покажу! — он надменно дернул подбородком. — Поторопись!
Синицына шустро юркнула внутрь и уже через порог пообещала:
— Я скоро вернусь, ступай!
Лишь заперев дверь, она почувствовала себя в относительной безопасности и постаралась максимально расслабиться. Первым делом выскользнула из черных лаковых лодочек, дабы ноги немного отдохнули.
Уборная оказалась выполнена полностью из натурального камня (включая пол, стены, потолок, небольшие колонны, раковину и унитаз), который был отшлифован до блеска и сверкал от чистоты так, что хотелось зажмуриться.
Чувствуя босыми стопами приятную прохладу, ибо тонкий капрон ее чулок преграды не создавал, Ира добралась до раковины и включила холодную воду. Намочив ладони, приложила их к пылающим щекам, внезапно вздрагивая и покрываясь крупными мурашами от такого резкого контраста.
Вперившись потерянным взглядом в зеркало, висящее прямо над умывальником, глубоко вздохнула полной грудью. Потом еще разок. И еще.
«Парням необходимо с кем-то встречаться, — ожил в сознании до тошноты приторный голос Макаровой, — набираться опыта, сбивать горячку!»
Пошатнувшись, девушка инстинктивно вцепилась в края раковины, буквально задыхаясь от обиды. От унижения. От желания разреветься.
«Они находят себе девок. Красивых. Доступных.
Ирина до отрезвляющей боли прикусила собственную губу. Но тщетно.
Жестокие слова Светланы Юрьевны намертво засели в ее голове. Отпечатались на подкорке. Оставили свой неизгладимый след в душе.
«А для жизни выбирают совсем других! Приличных. Достойных. Не затасканных. С такими семьи и создают! На таких женятся!»
Естественно, о подобный вещах им со Славиком думать было рано.