А потом вдруг полюбил! Представил как-то раз, что Славяна мне родила не ты, а она! И полюбил так, как смог бы любить только нашего с ней ребенка!
— Пожалуйста, перестань…
— Не реви! Я не куплюсь на твои слезы! — брезгливо фыркнул Красницкий. — Лучше посмотри на меня, и скажи: этого ты добивалась, когда ломала мою жизнь? Этого?
— Сашенька…
— ОТВЕЧАЙ!
— Ой, было бы там, что ломать! — совершенно спокойно отозвалась женщина, словно и не плакала секундой ранее. — Крепкие отношения просто так не разрушить! Не я, так другая подсуетилась бы.
Глухой удар, явно кулаком в стену, заставил Васелину Анатольевну замолчать.
— Как я мог отказаться, если совершенно не помню ни ночь ту, ни сам вечер! Как? Столько лет прошло, а в голове по-прежнему чистый лист! К моменту, когда ты ко мне подошла и начала виснуть, я выпил лишь две банки пива. Две! Сама понимаешь, этого явно недостаточно, чтобы здоровому молодому лбу забыть все напрочь к чертовой матери. Какой напрашивается вывод? Правильно! Значит, проблема в чем-то другом.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Недавно я обратился к специалистами по поводу своей странной однодневной амнезии. Попытался все вспомнить с помощью сеанса гипноза.
— И… что? — в голосе женщины проскользнули тревожные нотки.
— Ничего! Такой же чистый лист! Знаешь, о чем это говорит?
— Нет.
— Знаешь, Лина! Знаешь!
— Нет!
— О явном медикаментозном вмешательстве, дорогая!
Тишина в ответ. Затем:
— Признавайся, сука, чем ты меня накачала тогда? М?
— Ничем!
— Подумай лучше!
— Отпусти! И иди уже проспись! Я впервые тебя таким пьяным вижу!
— Чем, я спрашиваю?
— Полегче! Ты мне руку сломаешь!
— И не только руку, Лина! Мне нечего терять!
— Это Генка был… мне не хватило бы духу.