— А может, правильнее будет наказать мою девочку или вообще не дать ей кончить?
— За что?
— За психи твои непонятные, на ровном месте возникающие!
— Я больше… не б-у-у-у-у-д-у!"
"К счастью, его угрозы так и остались угрозами. Ведь произнося все это, Вячеслав с упоением вылизывал ее шею, покусывал мочки ушей, подбородок. И ни на миг не замедлился там, между ног, уже начинающих дрожать от приближающегося оргазма. Более того, тонко чувствуя ее состояние, он специально усилил интенсивность прикосновений и силу нажима своих пальцев.
— Радуйся, Синичка!
— Че- ох- му?
— Я сам улетаю, когда ты кончаешь!
Последнее прикосновение толкнуло Ирину за грань.
Тело пронзил сильнейший разряд статического электричества.
Мышцы окаменели. Зрачки блаженно скрылись под веками. Пульс взревел.
Она знала, что последует дальше. Красницкий обожал заполнять ее собой именно в такой острый момент. Пока влагалище сжималось. Сокращалось. Пульсировало от кайфа.
А секунду спустя ей пришлось всячески затыкать рот ладонями. Потому что обоюдные стоны становились все громче. Все безудержнее. От его яростного самозабвенного обладания ее телом девушке хотелось орать во всю глотку.
Он чудом сдерживалась. В какой-то момент он коснулся ладонью кирпичной кладки в поисках дополнительной опоры и вдруг замер.
— Что? — с трудом соображая и тяжело дыша, Ира уставилась на парня.
— Ледяная! — прозвучало с укором. — Стена же ледяная! Почему не сказала?
— Да плевать на…
— Мне не плевать!
Ничего не объясняя, Красный торопливо поволок ее к машине.
Затем заставил облокотиться руками на середину капота, прогнуться в пояснице и широко расставить ноги в стороны. Она подчинилась беспрекословно. Вновь рвано выдохнула, снова чувствуя его в себе.
Сдерживаться более молодой человек не стал, и Ирина начала терять связь с реальностью.
— Скажи… мне! Скажи!
— Сказать что?
— Что она наврала! — девушка подалась навстречу его жестким ударам, облегчая ему доступ в себя, и бессвязно пробормотала: — Что твоя бабка наврала! Что я нужна тебе не для того, чтобы тупо сбивать горячку! Что я… не временная!
— Ты дура, Синичка! — зарычал он утробно, толкаясь глубже и резче.