— Моя! Моя… но дура!
— Ну, почему сразу…
— Да не временная ты! — Вячеслав ускорился до ужасающего темпа, вынуждая ее забыть обо всем и безудержно заскулить от наслаждения. — Единственная!
Мир разбился вдребезги. Разлетелся на мелкие атомы. Полный удовольствия девичий крик растворился в вечерней тишине. Забившись в конвульсиях, Ирина едва устояла на ногах. А когда Красницкий до боли стиснул ее талию и с ревом излился на обнаженные ягодицы, прошелестела, задыхаясь от нежности:
— Ты тоже… мой единственный!
Наградой ей послужил собственнический поцелуй в спину, между лопаток.
— Я убил бы тебя, будь оно иначе!
— Серьезно?
— Лучше не проверяй!
— Придурок!
Теперь уже громкий смех Красницкого эхом отразился от стен.
Несмотря на ошеломительную разрядку (эмоциональную и физическую) домой Ирина вернулась в очень и очень растрепанных чувствах.
Ибо разговор, подслушанный ею в особняке Красницких, забыть не могла. Несколько минут она просто стояла в прихожей, боясь даже шелохнуться.
— Мам?
— Я здесь, милая!
Голос мамы доносился из гостиной, куда, собственно, Синицына и направилась.
Телевизор работал, но громкость была приглушена до минимума.
— Не спишь?
— Завтра выходной, можно и расслабиться!
— Точно, — случайно наткнувшись взглядом на огромный букет из крупных красных роз, гордо красующийся на журнальном столике, она удивленно выпалила: — Ого! Откуда цветы?
Александра Николаевна грустно улыбнулась:
— Юра в гости приходил.
— Эй, ну ты чего? — ринувшись к матери со всех ног, Ирина опустилась у дивана на корточки и по привычке устроила голову на ее коленях, обнимая руками за бедра.
— Я рада! Очень рада! Видно, что любят друг друга. Ирочка приветливая. Правда, слишком застенчивая. Но тем и подкупает, искренностью своей. Просто к такой новости я оказалась не готова. Юрка-то как сын мне. Все маленьким его считала да маленьким. А сегодня смотрю на него — молодой мужчина, готовый опекать и оберегать ото всех свою половинку!
— Говнюк! — обиженно фыркнула Ирина.