— Всегда имел! Всегда буду!
Ирина инстинктивно попятилась, даже не пытаясь скрыть первобытного ужаса, отразившегося на лице.
— С чего ты взял? — проблеяла он дрожащим голоском. — Кем себя…
— Ты — моя игрушка! — демонстративно облизнулся Слава, намеренно пугая пучеглазую своим неадекватным поведением. Плевать! Ему нужно было раскаяние. Ее немедленное раскаяние. — Мой любимый школьный зверек! Моя девочка для забав! Моя, понимаешь? Моя! Не его.
— Да ты… ненормальный! — гордо выпятила подбородок пучеглазая, воинственно упирая кулачки в бока.
— Все эти годы никто не мог приблизиться к тебе без моего одобрения! — продолжил он, игнорируя ее гневный выпад. — Чего уставилась? Неужели не знала?
«Хм. Очевидно, нет. Точно, недалекая».
— Молчишь? Ладно, молчи дальше! Только знай, Синичка: черта с два Юрок станет исключением из этого правила! Черта с два! И я докажу тебе это прямо сейчас!
Все. Сказал, как выстрелил!
Полегчало?
Едва ли!
Не мешкая более ни секунды, Вячеслав немедленно покинул кабинет директора, с жутким грохотом захлопывая за собою дверь.
Глава 12
ВячеславНо не тут-то было!
Она не позволила ему далеко уйти. Испытывая некое извращенное удовольствие, Вячеслав вдруг понял, что Синицына, сбросив с себя минутное оцепенение, стремительно ринулась следом за ним. Торопливо минуя приемную. Игнорируя возмущенно-угрожающие возгласы школьного секретаря Зиночки. И уже спустя некоторое время настигла его в пустынном коридоре. Взволнованная.
Ирина инстинктивно схватила парня за локоть, останавливая.
А после решительно преградила ему путь, широко расставляя руки.
Наивная. Красный мог с легкостью оттолкнуть ее.
Сдвинуть в сторону, не прилагая особых усилий.
Или же… прижать к себе. Плотно. Стиснуть до хруста костей.
Да, черт подери! Именно этого он и хотел.
Проклятой. Близости. Рыжего. Пучеглазого. Недоразумения.
Ее осторожных прикосновений к своей коже, порождающих невообразимо мощные электрические разряды.
— Славик, ты что задумал? — ее тихий сбивчивый шепот прошиб своей чувственностью насквозь. До мурашек. — Ку-куда собрался?
Она сильно дрожала, что не могло укрыться от его цепкого взора, внимательно скользящего по лицу девушки.
— Тебя колышет? — отозвался сухо. Гораздо грубее, чем планировал. Сорвался. Но его сложно в этом винить.