Он с большим трудом контролировал сейчас эмоции. — Колышет?
В ответ тишина. Ирина лишь нервно прикусила свою нижнюю губу, напряженно разглядывая Красницкого. Озлобленно. Исподлобья.
— Да, — кивнула наконец, не разрывая зрительного контакта. — Да!
Интересное заявление. Любопытство взяло верх над разумом.
— Почему?
Ира нахмурилась. Замялась на миг. А затем выпалила на выдохе:
— Не хочу, чтобы близкий человек пострадал ни за что! Вот почему! Ты… ты никуда не пойдешь! Только через мой труп!
Он недоверчиво изогнул черную бровь в немом изумлении.
«Серьезно? Контролировать меня вздумала? Ну, попробуй, девочка! Попробуй! Я тебе даже подыграю…»
А потом до затуманенного сознания дошел истинный смысл ее слов.
И стало больно. Зверски больно. Кишки точно кипятком ошпарило.
«Это Юрка тебе, что ли, близкий человек? Ах ты ж…»
Едва не застонав в голос, Слава резко сократил разделяющее их расстояние до минимума. Встал так близко, что при желании мог почувствовать аромат ее сладковатых духов, смешанных с умопомрачительным запахом тела.
Стоило только глубже втянуть ноздрями воздух.
Просто втянуть…
— Что бы это не значило, — встрепенувшись, процедил сквозь стиснутые зубы, угрожающе нависая над девушкой, — лучше отойди!
— Нет!
— Я неясно выразился?
Синичка не отступила. Впрочем, она не отступала никогда. Ни разу на его памяти. Вот и сейчас вместо покорности воинственно стиснула ладони в кулаки. Похоже, у нее напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения.
— К нему поедешь?
«Близкий человек. Близкий, сука, человек…»
— Возможно!
— Прямо сейчас?
— Нам есть, о чем потолковать!
— Не смей этого делать!
— Парню своему указывать будешь! Поняла?
— Я не указываю! — ее голос надломился.
Сердце затарахтело за ребрами громче старой отцовской газонокосилки.
Красный шумно сглотнул, пытаясь избавиться от неприятного комка в горле.
И произнес чуть ли ни шепотом, задыхаясь от странного трепета, пронизывающего грудную клетку:
— И вот так, по-твоему, просят?
— Ну да!
— Ну нет! — передразнил ее коряво.
Ирина действительно задумалась. На пару секунд.
На ее скулах внезапно заиграл яркий румянец. Совершенно ей не свойственный. Дыхание участилось. А глаза неестественно заблестели.
Она выглядела потерянной. Дезориентированной. Чертовски смущенной."
"И от столь странного зрелища в нем что-то безвозвратно сломалось.
Сознание отключилось. Ум за разум зашел.
Остались одни лишь потребности и инстинкты.
Примитивные. Голые. Инстинкты.