Стало ясно: именно здесь когда-то и высадились психотики.
– На повестке дня один вопрос, – сказал Луум, – сколько еще миров они заразили? Сколько планет взорвали, ограбили, разгромили, сделали непригодными для жизни?
Ответ казался очевидным: много. Двуногие – прирожденные космические путешественники, а невменяемые двуногие так и вообще постоянно бродили меж звезд. Мысленно просканировав планету, психиатры начали анализировать информацию.
Первым ответ увидел Олг. Сначала он не поверил. Потом ответ увидел и Луум.
– Эти двуногие, – изумился Луум, – никогда ни с кем не контактировали.
Невероятно, но факт: местные двуногие не сумели освоить космические путешествия. И у них не было соседей, которые помогли бы им.
Олг внимательно просмотрел список миров двуногих. И тогда все окончательно встало на свои места.
Эта планета не была миром двуногих. Сумасшедшие расплодились в заповеднике!
– Вот так, – сказал Луум. – Четверо безумцев приземлились в заповеднике, где никто и не подумал бы их искать.
– Еще как размножились!
– К сожалению. Все они – потомки безумной четверки.
– Они основательно поизмывались над заповедником, – сказал Олг. – Придется временно реклассифицировать его. Как туземцы прозвали свою планету?
Луум мысленно поискал ответ.
– Они называют ее Землей.
– Вызывай ремонтную бригаду, – сказал Олг. – И поторопись, пока местные не разорвали планету на части."
"– По крайней мере, – подытожил Луум, – они не заразили ни одного нормального мира.
– Вот, значит, как, – сказал маленький рабочий.
– Именно, – кивнул Гик. – И теперь не кому-нибудь, а нам с тобой предстоит восстанавливать безжалостно убитую планету.
Рабочий взял в руки инструменты. Потом снова повернулся к Гику.
– А где же ее жители? – спросил он.
– Да уж точно не здесь, – рассеянно ответил Гик. – Психотикам место в лечебнице, в мягких клетках. – Он помолчал немного. – Само собой, местные очень расстроились на этот счет. Думаю, психиатрам потребовалось семь миллиардов смирительных рубашек… а теперь наконец не будешь ли ты так любезен приступить к работе?
Маленький рабочий кивнул и с ювелирной точностью начал воссоздавать раздробленную гору.
Жрун
Ложке не нравилось.
Ложке очень не нравилось, что в ней сидит Жрун. Но она ничего не могла поделать.
– Ну же, солнышко, еще одну ложечку, – говорила мама, склонившись над высоким детским стульчиком. От нее пахло приятным и теплым.
Мама не знала, что в ложке сидит Жрун.