– У вас есть какие-нибудь братства?
– Какие-нибудь что, господин?
Эвик объяснил.
– Нет, господин. Мы все – единое целое. Мы – народ. Но никто никого не любит, и никто не объединяется.
– Почему же вы называете себя народом? Чтобы потешить самолюбие?
– Нет! – Старый сельжанин сплюнул на землю. – Пусть я и не люблю свой народ, но мы все равно лучше других. Лучше, чем пришлые.
– Вроде меня?
Молчание туземца было красноречивее любых слов.
– Ладно, оставим это, – сказал Эвик. С такой извращенной логикой он еще не сталкивался.
– Взрыхляй глубже! – указал Эвик. Туземец едва ворошил грунт.
Эвик продолжил обход полей. Спустя некоторое время он понял, что никто не работает. Сельжане размахивали мотыгами, стукали ими по земле и внимательно следили, чтобы не сделать больше, чем соседи по полю.
– А ну работайте, черт вас возьми! – разозлился Эвик. Если они ничего не посеют, то не будет зерна. А не будет зерна – Колониальное управление повесит на него всех собак.
– Хорошо, господин, – раздался насмешливый хор, и туземцы продолжили вяло царапать землю.
– И не называйте меня так.
Обязательно нужно написать о них статью. Получается, они – одно большое братство. Братья по ненависти. А я и Пушок вне их круга.
– Рыхлите землю как следует. – Он покопался в памяти, подыскивая подходящие угрозы, потом вспомнил, что все примитивные создания суеверны. – Не будете усердно работать, за вами придет дьявол.
Сельжане дружно ухмыльнулись.
– Что это значит? – спросил Эвик.
– Так нет же никакого дьявола, господин.
– Богов тоже, – добавил другой.
– И вообще нет никого величественнее меня, – повысил голос первый. – На всем белом свете!
– Лживая дрянь! – воскликнул второй. – Самый величественный – я, а не ты! И никак иначе!
Двое уставились друг на друга, угрожающе подняв мотыги.
– А ну, тихо! – прикрикнул Эвик.
– Мерзкая гадина!
– Вшивая куча!
Они остервенело приплясывали на месте, размахивая мотыгами, но так, чтобы не задеть друг друга.
– А ты… ты тоже грязная крыса! – вдруг крикнул кто-то из туземцев своему соседу.
В воздух взметнулись мотыги, но раскачивались они осторожно, чтобы ненароком никого не зацепить.
– Хватит! – взревел Эвик. – Прекратите, чертово отродье!
Туземцы опустили мотыги и окатили землянина волной коллективной ненависти.