В довершение ко всему туземцы отыскали у него еще одно слабое место.
– Где ваши женщины? – однажды спросил Эвик у сельжанина – просто из любопытства.
– В деревне, господин, варят пиво.
– Не называй меня господином. Ты действительно считаешь женщин низшими существами? – спросил Эвик, чувствуя себя ученым-первопроходцем.
– Все женщины – сволочи, господин. – Туземец посмотрел в лицо Эвику и улыбнулся.
– Ты говоришь о своей жене?
– Не только. Я говорю обо всех… всех женщинах, господин, на всех планетах. Женщины – главная причина ранней смертности среди мужчин.
Месяц назад Эвик бы отшутился. Но сейчас он почувствовал себя уязвленным.
– А чем занимается твоя женщина? – неожиданно спросил туземец.
– Ну уж точно не тем, о чем говорил ты.
– Ага! – многозначительно произнес туземец. – Понимаю, господин.
– Нечего тут понимать! – взвился Эвик. – Моя жена на Земле, там, откуда она родом.
– Ясное дело, господин, – сказал туземец и понимающе усмехнулся.
– Черт бы тебя побрал… – Эвик задохнулся от возмущения и зашагал прочь. Ненависть преследовала его, словно ревущий поток.
Эвик яростно хлопнул дверью. Пушок спрыгнул с кресла и убежал в другую комнату. С некоторого времени кот стал избегать хозяина.
Эвик прошел в спальню, взял кусок наждачной бумаги и принялся начищать ствол карабина. Ржавчина все глубже въедалась в металл – и внутри, и снаружи. Все бесполезно.
Он отбросил винтовку и принялся ходить из угла в угол.
– Все расы отвратительны. Только одна нормальная – наш народ!
– Я ненавижу всех наших. Но пришлых ненавижу сильнее. Мы-то хоть, по крайней мере, народ!
– Заткнитесь! – завопил Эвик и запустил учебником химии в стену. Черт с этими валентностями и обменными электронами! Главное – вырваться с планеты прежде, чем он сорвется и перебьет несколько тысяч туземцев.
Тучи совсем отяжелели от влаги, грозя вот-вот разразиться дождем. Но они все еще чего-то ждали и не роняли ни капли.
Эвик думал о туземцах планеты, о миллионах сельжан, ненавидящих его, пришлого чужака. Они были единым целым. Они ненавидят друг друга, но они – общность. А он одинок.
«Господи боже, – подумал он, – как смеют они ненавидеть меня? Меня, землянина!»
И тут он вспомнил, что туземцы не верят в Бога.
На четвертый месяц семена взошли и поля зазеленели молодыми побегами. Теперь Эвик тратил вдвое больше сил, заставляя туземцев пропалывать сорняки.