Она была хороша собой, особенно сейчас, с убранными на ночь в конский хвост белокурыми волосами, в стареньком, но вполне годном пеньюаре и полунадетых шлепанцах.
– Уолтер, пожалуйста, перестань ходить.
Муж лишь поморщился в ответ. Сутулясь, он дошел до стенки, повернул обратно.
– Дорогой, это было в последний раз.
– Хочется верить, – вздохнул Дональдсон. – Иначе, Фэй, я не выдержу. Правда, не знаю, как мы будем жить дальше, если это повторится.
– Не повторится, я совершенно уверена, – пообещала жена.
– Спать хочешь? – спросил он.
– Нет, нисколечко, – ответила она.
Но у нее опускались веки, слабело внимание. Сколько раз в последнее время Дональдсон вот так же в страхе наблюдал, как к ней подкрадывается сон, этот предатель, открывающий потайную дверцу врагу.
– Два раза на этой неделе, – напомнил он. – На прошлой – трижды. И до того столько же.
– Уолт, больше такого не будет, – твердо сказала Фэй. – Я абсолютно уверена.
Он пропустил слова жены мимо ушей.
– Снова и снова… Фэй, разве я неврастеник? Разве я узколобый ревнивец? Скажи наконец правду.
– Уолтер, ты у меня замечательный. Мы уже четыре года вместе, и ты всегда был хорошим мужем. Лучшего и желать нельзя.
– Спасибо. Но разве ты меня не называла узколобым ревнивцем? На той вечеринке, когда Том Хенли к тебе клинья подбивал, а ты была в восторге, помнишь?
– Помню, – кивнула она. – И вовсе я не была в восторге.
– Я тогда сцен не устраивал, – продолжал Дональдсон. – А эти телефонные звонки от старого друга?
– Он горький пьяница – как налижется, так и звонит.
– Конечно же нет! Собственно, я о чем? О том, что никогда не задавал вопросов, куда ты ходишь, с кем время проводишь. По вечерам, когда ты из дому выскакивала, разве я хоть словом, хоть жестом…
– Да никогда я по вечерам не выскакивала, – перебила жена. – Ну, может, в кино раза два.
– Я же не в упрек! – Лицо у Дональдсона было суровое, напряженное. – Просто хочу сказать, что ревнивец на моем месте, параноик какой-нибудь, ко всем этим мелочам обязательно придирался бы.
– Конечно же так. – Фэй уже пошатывалась, сидя с полусмеженными веками."
"Дональдсон едва не застонал. Он знал, что сон близок – неудержимый, непобедимый, – а под прикрытием сна крадется опаснейший враг. Но прежде чем враг запишет на свой счет очередную победу, необходимо что-то сказать, как-то изменить безжалостный ход событий.