Но рядом со мной никого не было. До ближайшего прохожего – не менее пятнадцати метров. В тот момент я решил, что голос мне померещился. Но потом обратил внимание, что все люди на улице недоуменно крутят головами.
Вообще-то, Лексингтон-авеню в девять часов утра весьма оживленное место: толпы людей спешат по своим делам, дети торопятся в школы, гудит метро под ногами, сигналят автомобили.
Но тут на улицу опустилась тишина. Машины остановились там, где ехали, люди замерли на тротуарах.
Ко мне подошел ближайший прохожий, прилично одетый, примерно моего возраста – сорок с небольшим.
– Вы это слышали? – спросил он.
– Да.
– Это вы говорили?
– Нет. Может быть, вы?
– Ни в коем случае, – ответил он с негодованием.
Несколько секунд мы сверлили друг друга взглядами. Но, мне кажется, мы уже понимали, как и все вокруг, что это не розыгрыш. Особенно после того, как исчезли все звезды.
Подошла симпатичная девушка в меховой шубке.
– Вы слышали? – спросила она.
– Да, – ответил я. Мужчина подтверждающе кивнул.
– Она что, говорила в громкоговоритель? – спросила девушка.
– Она? – хором переспросили мы.
– Ну, этот женский голос. – Девушка начала сердиться. – Молодая женщина… она еще сказала: «Страшный суд над жителями…»
– Голос был мужским, – возразил мужчина. – В этом я уверен. – Он посмотрел на меня. Я кивнул.
– Да нет же! Это была девушка с легким, но хорошо различимым новоанглийским акцентом… – Она оглянулась по сторонам, словно ища поддержки.
Люди на Лексингтон-авеню начали собираться группами. Народ заполнил всю улицу, насколько хватало глаз. Автомобили не двигались. Водители вылезали из машин, чтобы расспросить про голос.
– Прошу прощения, – обратился ко мне прохожий. – Это только мне послышалось или вы слышали тоже?..
Так продолжалось весь следующий час. Оказалось, что голос слышали все. Но все женщины были уверены, что слышали женский голос, а все мужчины – что мужской.
Наконец я добрался до магазина.
Продавщица Минни и кладовщик Фрэнк были уже на месте. Они включили радио на полную громкость и разговаривали, стараясь его перекричать.
– Мистер Остерсен, – обратился ко мне Фрэнк, как только я вошел. – Вы слышали голос?
Мы обсудили случившееся, но не сообщили друг другу ничего нового. Фрэнк услышал голос, когда был уже в магазине. Минни как раз входила, взявшись за ручку двери.