– А я? – проговорила я похолодевшими губами. – А как же я?
– Я так счастлив, что ты цела…
– Благодаря мне, старик, – прорычал Тео. – Только благодаря мне. Ты бросил её…
– У меня не было выбора. Ложа…
Мы все трое говорили на лойтурском, и потому грубый выкрик на ратиславском точно вырвал нас из ступора.
– У них путэра! Не дайте им уйти, – раздался голос Виты. – Клара, верни мне путэру.
И, что удивительно, я и не подумала спорить с ней. Ведь правильная честная часть меня знала без сомнений, что это фарадальская святыня и принадлежит им по праву.
А дальше… дальше тяжело было разобрать, что происходило. Отец вскинул револьвер, казалось бы, прямо на меня, выстрелил. Я закричала, зажмурилась, сжалась в комок, предчувствуя боль, но нет. Сзади закричали – теперь я знаю, что он попал в Барона.
А тогда… Тео рычал, как зверь. Вита сплела заклятие.
А отец вдруг схватил меня, вырвал из всей этой толчеи и потянул за собой. Я ступала послушно, как кукла, глядя выпученными от страха глазами на удалявшиеся силуэты фарадалов и Тео.
– Клара! – прорычал он. – Не слушай его! Вернись, Клара!
– Держись рядом, Клара, – прохрипел на ухо отец. – Я обо всём позабочусь…
И в каком-то отупевшем оцепенении я вскинула руку, то ли моля о помощи, то ли прощаясь. На краю сознания щёлкнуло что-то, переключилось, точно в керосиновой лампе загорелся свет.
И когда из сгустка чёрных теней, что кружили вокруг, вынырнула золотая нить, я, вспомнив усвоенный урок, точно играя на струнах, потянула, желая услышать мелодию.
Я слышала крики, но ничего не видела. Ощущала боль и упивалась ей, но даже не осознавала, что происходило.
А потом вдруг мне в лицо ударил снег, и я покатилась вниз всё дальше, дальше, и белое смешалось с чёрным.
– Клара, скорее, – меня подхватили, потащили, но я снова упала. – Ну же, Клара.
Рядом с ним пели звёзды, и я, узнавая зов, откликнулась на их холодный свет, потянулась навстречу.
Мы с Тео оказались во рву. Скатившись по склону, мы упали в сугроб, пока сверху на дороге продолжалась драка. Тео обхватил ладонями моё лицо, заглядывая в глаза.
– Клара, – повторял он, – нужно бежать.
Я оглянулась на дорогу. Фарадалы убегали в лес, их преследовали Сёстры. Отец куда-то пропал. Только одна из монахинь в суматохе заметила нас, но она не спешила спуститься в ров.
– Скорее, – поторопил Тео.
И я, наконец, поднялась.