На склонах холма росла дубовая рощица, за которой виднелся ельник, а за ельником – большое село с белеными, крытыми соломою домиками, окруженными серыми плетнями. Рядом с селом протекла речка Бероунка, через которую был перекинут мост. Возле моста, в специальной будке, скучали два стражника в серых металлических кирасах и круглых шлемах. Один из воинов был с алебардой, другой – с коротким копьем.
По дороге к мосту катила какая-то большая повозка, запряженная четверкой лошадей. В повозке, с вожжами в руках, сидел совсем молодой парнишка в бархатной курточке с зеленой зубчатой пелериной и узких немецких штанах.
"– Глянь-ка, что за чудо, брат Лех! – увидев повозку, один из стражей протер глаза. – Телега-то вроде не мужицкая. Однако и на господскую не похожа.
Второй стражник потянулся и смачно зевнул:
– Я про такие кибитки слыхал. Говорят, они ходят из Аугсбурга в Нюрнберг, а нынче, видать, добрались и до Праги.
– Так что же, нам с них и плату не брать?
– Как это не брать? Брать! Да еще двойную – их же там вон сколько.
– Слушай, Лех, – поправив на голове шлем, стражник внимательно посмотрел на подъезжавшую повозку. – Нам ведь господин приказал обо всем докладывать и никого чужого без его слова не пропускать.
– Да помню, – отмахнулся напарник.
В сумрачной зале замка горел камин, и пламя, ревя, уходило через трубу в небо. За большим столом, напротив камина, в высоком резном кресле сидел плечистый, лет тридцати, человек с красивым, несколько надменным лицом, словно львиною гривой обрамленным светлыми кудрями. Карие глаза, небольшая, аккуратно подстриженная бородка, затейливый рыцарский герб с черным имперским орлом и золотой секирой, вышитый на груди бархатного камзола-котты.
Положив на большое серебряной блюдо обгрызенную куриную ножку, рыцарь сполоснул руки в чаше, наполненной розовой водою, и, сытно рыгнув, потянулся к объемистому кубку…
Тень верного слуги, едва слышно прошелестев через всю залу, изогнулась в глубоком поклоне.